Надежда для пришельца - Эмори Мур

— Теперь я твой дом, — сказал Айко. — Где я — там и дом.

— Я знаю, — улыбнулась Надя. — Потому я и здесь.

Они посидели ещё немного, потом Айко встал, протянул ей руку.

— Пойдём. Скоро рассвет. Нам нужно возвращаться.

— Подожди. — Надя тоже встала, но не отпустила его руку. — Ты хотел показать мне прошлое. А я хочу показать тебе будущее.

— Как?

Она прижалась к нему, заглянула в глаза.

— Здесь — только мы. И звёзды. И руины твоего детства. Я хочу, чтобы у этого места появилась новая память. Хорошая.

Айко понял. Его глаза вспыхнули розовым.

— Прямо здесь?

— Прямо здесь. Под твоими звёздами.

Он опустился на траву, увлекая её за собой. Мягкий мох принял их тела, как родных.

Надя расстегнула плащ, расстелила его на траве.

— Ты уверена? — спросил Айко, глядя на плащ.

— Никогда не была увереннее.

Он раздевал её медленно, благоговейно. Каждое движение — как молитва. Губы касались кожи — шеи, ключиц, груди, живота. Когда она осталась полностью обнажённой, он замер, любуясь.

— Самая красивая, — выдохнул он.

— Айко... — прошептала Надя, чувствуя, как жар разливается по телу.

Он не ответил. Вместо этого его губы отправились в путь по ее телу.

Он целовал её живот, бёдра, внутреннюю сторону коленей — везде, где кожа была особенно чувствительной. Надя вздрагивала от каждого прикосновения, ловила ртом воздух.

— Айко, что ты...

— Тихо, — прошептал он. — Просто расслабься.

Его пальцы раздвинули складки, открывая клитор. Надя ахнула — от прикосновения воздуха к влажной коже по телу пробежала дрожь.

А потом его язык коснулся её.

Надя выгнулась, вцепившись в его рога. Это было не так, как раньше. Не спеша, не торопясь — он исследовал её, пробовал на вкус, изучал каждую складочку.

Язык скользил по клитору медленно, дразняще. Вверх-вниз, по кругу, иногда замирая и надавливая особенно чувствительно. Надя стонала, не сдерживаясь, забыв, где она и кто может услышать.

— Айко... — выдохнула она. — Это невероятно...

Он только хмыкнул довольно и продолжил.

Его пальцы присоединились к языку — скользнули внутрь, растягивая, дразня. Два пальца, потом три. Они двигались внутри неё в такт языку снаружи, создавая ритм, от которого у Нади темнело в глазах.

— Я сейчас... — прошептала она. — Сейчас...

Он оторвался на секунду:

— Не торопись. Я хочу, чтобы ты кончала долго.

— Я не могу...

— Можешь. Доверься мне.

Он продолжил, но теперь медленнее, почти останавливаясь, когда чувствовал, что она приближается к краю. Он играл с ней, как с музыкальным инструментом, заставляя тело звучать по-новому.

Надя плакала от удовольствия. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Она никогда не испытывала ничего подобного — такого долгого, тягучего, бесконечного наслаждения.

— Айко, пожалуйста... — умоляла она. — Я не могу больше...

— Можешь, — ответил он, ускоряясь. — Ещё немного.

И наконец, когда она уже была на грани обморока, он позволил ей кончить.

Оргазм накрыл её волной — такой силы, что сознание померкло на несколько секунд. Она кричала — громко, не стесняясь, чувствуя, как тело сжимается вокруг его пальцев.

Когда она пришла в себя, Айко лежал рядом, глядя на неё с улыбкой.

— Ну как? — спросил он.

— Ты... ты меня убил, — выдохнула она. — Кажется, я умерла.

— И воскресла.

— Да.

Он поцеловал её — долго, нежно, с привкусом её самой на губах.

— Айко, — сказала Надя, чувствуя, как к ней возвращается способность говорить. — А ты?

— Что я?

— Ты хочешь?

— Хочу. Но сначала ты. Всегда сначала ты.

Она улыбнулась и потянула его на себя.

— Тогда иди сюда. Я тоже хочу тебя.

Он вошёл в неё медленно, плавно, заполняя до краёв. Надя ахнула — ощущение было таким острым, таким нужным, таким правильным.

— Айко...

— Тихо, — прошептал он, целуя её в шею. — Теперь я.

Он двигался ритмично, глубоко, каждый толчок отдавался во всём её теле. Надя впилась ногтями в его спину, царапая розовую кожу.

— Сильнее, — выдохнула она. — Ещё.

Он ускорился. Звёзды над ними кружились, руины молчаливо взирали на это действо, а они были только вдвоём — двое, ставшие одним целым.

— Я сейчас, — выдохнул он.

— Вместе.

Она кончила снова — слабее, чем в первый раз, но всё равно остро, сладко, правильно. Айко зарычал и кончил следом, заливая её спермой.

Несколько секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша.

Потом Айко перевернулся на спину, притянул Надю к себе. Она уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.

— Теперь у этого места есть новая память, — сказал Айко. — Хорошая.

— Самая лучшая.

— Идём домой?

— Да. Домой.

Они оделись, собрали плащ и пошли обратно через долину, где всё так же порхали огненные бабочки.

В храме было тихо. Вера и Люба спали, не подозревая, где была их подруга.

Надя и Айко тихо прошли через зал, а затем вышли в коридор. Добравшись до комнаты Айко, они разделись, легли на ложе и прижались друг к другу.

— Спасибо, — прошептал Айко.

— За что?

— За то, что ты есть.

— Взаимно.

Она закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, без страхов, без боли. Пока рядом билось сердце того, кто стал её домом.

Глава 30. Лира

Утро после ночной прогулки к руинам выдалось удивительно спокойным.

Надя проснулась от того, что кто-то осторожно гладил её по руке. Она открыла глаза и увидела Айко — он сидел рядом, уже одетый, и смотрел на неё с той особенной нежностью, от которой у неё до сих пор замирало сердце.

— Доброе утро, — прошептал он. — Выспалась?

— Ммм, — Надя потянулась, чувствуя приятную ломоту во всём теле. — А ты чего уже одет?

— Приходили из лазарета. Сказали, что Лиру можно забирать.

Надя села мгновенно, сон как рукой сняло.

— Прямо сейчас?

— Когда будешь готова. Она ждёт.

Надя вскочила, заметалась по комнате в поисках одежды. Айко наблюдал за ней с улыбкой.

— Волнуешься? — спросил он.

— Безумно. Я же понятия не имею, что делать с детьми. Особенно с инопланетными. Особенно с такими, которые пережили...

Она замолчала, не договорив.

—