Русь. Строительство империи 4 - Виктор Гросов

Я сел и снова закрыл глаза.

— Вежа, — сказал я мысленно. — Сколько у меня всего людей, если считать эти деревни?

— Если взять деревни, у тебя будет восемнадцать тысяч рабочих рук, Антон. А с семьями — около пятидесяти тысяч человек.

Пятьдесят тысяч.

Я открыл глаза, глядя на угли в очаге, и понял, что дал Степану задание не зря. Завтра он поедет по деревням, а я поговорю с Такшонем.

Я прошел к окну, выглянул наружу. Ночь обнимала Переяславец холодом, звезды проступали сквозь облака, а внизу горели костры дружины.

Но все равно внутри что-то грызло, какая-то смутная тревога. А вдруг старосты упрутся? Вдруг решат, что без Хакона им лучше самим по себе?

Я уже собирался лечь спать, когда услышал быстрые шаги за дверью. Обернулся — и увидел Вторяка, того рыжего дружинника с веснушками, что стерег Искру. Он забежал ко мне, запыхавшись, а лицо было красным, будто он полчаса гнался за кем-то. Я нахмурился.

— Княже! — выдохнул он, останавливаясь в двух шагах от меня. — Искра… Она говорить хочет. С тобой. Прямо сейчас.

Я задумался, глядя на него. Вторяк стоял, уперев руки в колени, и тяжело дышал, а в глазах его мелькала тревога. Это было неожиданно.

— Что сказала? — спросил я. — Точно со мной?

— Точно, княже, — кивнул Вторяк, выпрямляясь. — Я ей еду принес, как ты велел, воды дал. Она сидела, как всегда, молча. А потом вдруг голову подняла и говорит: «Зови князя. Мне с ним говорить надо». Я аж ложку уронил. Думал, померещилось. Но она повторила, тихо так. Я и побежал.

Любопытно. Искра. Дочь Огнеяра. Заманила меня в ловушку, потом попала к варягам, а теперь сидит и молчит, как рыба. Что она знает? Про Сфендослава? Про печенегов? Или про что-то еще, о чем я даже не догадываюсь? Я махнул рукой, показывая Вторяку идти за мной.

— Веди, — буркнул я, шагая к терему. — Посмотрим, что она хочет.

Он кивнул и потрусил впереди. Я шел за ним. Ночь была холодной, но мне стало жарко. Искра молчала слишком долго и теперь, когда она заговорила, это могло значить что угодно. Может, она расколется, расскажет, куда сбежал Сфендослав, или что печенеги задумали. А может, это ловушка, как тогда, когда она заманила меня к рощу. Она была не из тех, кого легко сломать. Огнеярова дочь.

Мы подошли к комнате пленницы.

— Там она, княже, — пробубнил он. — Сидит, ждет.

Я посмотрел на него. Лицо у него было простое, честное. При этом — настороженное. Боится он ее, что ли? Или просто не знает, как с ней быть? Я махнул рукой, открывай. Дверь скрипнула, медленно отворилась, и я шагнул внутрь.

Искра сидела в углу, как тогда, когда я приходил в прошлый раз. Спина прямая, плечи ссутуленные, волосы грязными космами падали на лицо. Но теперь она не смотрела в пол. Ее темные глаза были подняты и смотрели прямо. Я остановился в паре шагов от нее, скрестив руки на груди, и молчал.

Тишина повисла между нами. Но я чувствовал — она заговорит. И что-то подсказывало мне, что это будет не просто разговор.

Девушка сидела, сжимая кулачки. Ее плечи были напряжены, будто она пыталась собрать всю свою волю в кулак, чтобы начать этот разговор. В воздухе витало напряжение.

— Ну? — раздался мой голос, прерывая тягостное молчание. — Звала меня, Искра? Говори.

Она чуть шевельнулась, словно ее вырвали из глубоких раздумий. Ее губы дрогнули, будто она подбирала слова, которые давно крутились у нее в голове, но никак не могли вырваться наружу. Наконец, она заговорила, и ее голос звучал хрипло, словно она долго молчала или плакала.

— Князь, — произнесла она. — Мне есть что сказать. Но сначала поклянись, что выслушаешь до конца.

Я нахмурился. Поклянись? Это было странно. Клятвы — дело серьезное, тем более в этом времени. А я не привык давать клятвы просто так. Но что-то в ее глазах, в ее дрожащем голосе заставило меня согласиться. Я кивнул, стараясь сохранить спокойствие.

— Говори, — буркнул я. — Выслушаю.

Она выдохнула. Ее дыхание было неровным, а глаза блестели. Казалось, она готовилась к этому моменту слишком долго. А теперь, когда настало время, ей было трудно начать.

Глава 13

— Я виновата перед тобой, князь, — сказала она. — И хочу просить прощения. Все, что я сделала… Это было не для того, чтобы тебя погубить. Я хотела спасти тебя от всего этого.

Я чуть не поперхнулся от удивления, но сдержался, только бровь приподнял. Спасти меня? Это она про ту ловушку у рощи, что ли? Или про что-то еще? Я молчал, давая ей говорить дальше.

— Когда ты стоял в Переяславце, окруженный со всех сторон, — продолжала она, — печенеги, киевляне, варяги… Я видела, что выхода нет. Ты был как зверь в капкане, княже. И я думала, что если ты падешь, то и Переяславец падет, и народ. Я не могла этого допустить.

Она замолчала, будто проверяя, слушаю ли я. Я кивнул, почти незаметно, чтобы она продолжала.

— Люди Сфендослава пришли ко мне, — сказала она чуть тише, будто боялась, что стены услышат. — Он сказал, что если я помогу ему, он оставит тебя в живых. Пощадит Переяславец, не тронет народ. Он обещал, что ты уйдешь в Березовку, будешь жить там тихо, а он заберет себе все остальное. Я поверила ему, князь. Думала, что это единственный способ вытащить тебя из того тупика.

Сфендослав, значит, через Искру пытался меня сломать? И она поверила ему?

— Я заманила тебя в ту рощу. Думала, что там все закончится быстро. Что Сфендослав возьмет тебя, но не убьет. Что ты сдашься, и он сдержит слово. Но ты… Ты не сдался, князь. Ты всех победил. Киевлян, варягов, печенегов — всех. Ты вырвался из того капкана сам, без моей помощи. И я поняла, что все, что я сделала, было зря.

Она замолчала, опустив голову. Ее волосы упали на лицо, закрывая глаза, ее плечи задрожали.

Искра хотела меня спасти?

Если бы не Ратибор с Веславой, я бы там и остался. А она говорит, что спасала меня?

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но слов не нашел. Что тут скажешь? «Спасибо, что хотела сдать меня Сфендославу»? Или «Ты дура, Искра, если думала, что он сдержит слово»?