Надежда для пришельца - Эмори Мур

По толпе прокатился шёпот.

— А если не сработает? — спросил скептический голос.

— Тогда мы придумаем что-то ещё, — пожала плечами Надя. — Мы не обязаны выигрывать в одной битве. Мы должны выиграть войну. А война — это не только сила. Это ещё и ум, и терпение, и готовность жертвовать.

— Ты предлагаешь жертвовать воинами?

— Я предлагаю воинам сделать выбор. Сражаться не вслепую, а с умом. И да, кто-то погибнет. Но если мы не будем сражаться, погибнут все.

Тишина повисла в зале.

Потом один из старейшин — чёрный, с белыми прожилками, Морвуд — поднялся.

— Я знаю эту женщину, — сказал он. — Я учил её страху. Она выдержала то, что не каждый воин выдерживает. Она сильна. И я верю её словам.

— Я тоже, — раздался голос Вексы из толпы. — Она целитель. Она знает цену жизни.

— И я, — пророкотал Корвус, выступая вперёд. — Она вернула мне жизнь. Я пойду за ней в бой.

Один за другим воины начинали кивать, выкрикивать слова поддержки. Волна одобрения росла.

Золотой старейшина поднял руку, призывая к тишине.

— Мы выслушали землянку, — сказал он. — Её слова мудры. Я предлагаю голосование. Кто за то, чтобы принять план Нади и готовиться к битве, а не к сдаче?

Руки взметнулись вверх. Надя насчитала больше половины.

— Кто против?

Меньше. Гораздо меньше.

— Решение принято, — объявил Золотой. — Мы будем сражаться. По плану Нади.

Толпа взорвалась криками.

Айко подбежал к Наде, схватил её в охапку.

— Ты сделала это, — шептал он. — Ты убедила их.

— Мы сделали, — ответила она. — Все вместе.

Корвус подошёл, хлопнул её по плечу — осторожно, помня о своей силе.

— Молодец, кроха, — прогудел он. — Ты настоящий воин.

— Спасибо, — улыбнулась Надя.

Она смотрела на зал, полный ауришей, которые теперь смотрели на неё не как на чужачку, а как на свою. На Айко, сияющего гордостью. На Корвуса, готового идти за ней в бой.

Битва приближалась. Но сегодня они были едины. И это стоило всех страхов.

Глава 32. Ночь перед битвой

После совета Надя чувствовала себя опустошённой.

Гул голосов, жар огня, сотни глаз, смотрящих на неё — всё это смешалось в голове в один тягучий комок усталости. Надя вышла из зала на подгибающихся ногах, и только у стены позволила себе остановиться, прижаться спиной к прохладной живой поверхности.

— Ты как? — Айко подошёл сзади, обнял, прижал к себе.

— Вымотана, — честно призналась Надя. — Но внутри... странное чувство.

— Какое?

— Будто мы сделали что-то важное. И теперь всё изменится.

— Изменится, — тихо подтвердил он. — Совсем скоро всё изменится.

Они постояли так немного, потом Надя отстранилась.

— Мне нужно к девочкам.

— Я пойду с тобой.

— Нет. — Она коснулась его щеки. — Я должна побыть с ними одна. Ты понимаешь?

Айко кивнул.

— Я буду в нашей комнате. Приходи, когда будешь готова.

* * *

В общем зале храма было тихо. Живые стены мерцали мягче обычного, будто тоже чувствовали приближение чего-то важного и страшного.

Вера и Люба сидели на ложе, прижавшись друг к другу. Увидев Надю, они обе подняли головы.

— Ну что? — спросила Вера. Голос её звучал непривычно тихо. — Решили?

— Решили. Завтра выступаем.

Люба всхлипнула, зажимая рот рукой.

— Не надо, — сказала Надя, садясь рядом и обнимая её. — Не плачь. Мы справимся.

— Откуда ты знаешь? — Люба подняла на неё заплаканные глаза. — Откуда ты знаешь, что мы все выживем?

— Не знаю. — Надя погладила её по спине. — Но я верю. И вы должны верить.

Вера молчала, глядя куда-то в стену. Потом вдруг заговорила:

— Знаете, о чём я думаю? О том, как мы впервые сюда попали. Какими мы были дурами. Надя в своём вечном игноре, Люба в депрессии, я в поисках очередного приключения.

— Мы были растерянными, — поправила Надя.

— Растерянными? — Вера усмехнулась. — Мы были жалкими. Тряслись от страха, не знали, что делать. А теперь... теперь ты воин. Настоящий.

— А вы — мои сёстры, — твёрдо сказала Надя. — И это не меньше.

— Я буду в лазарете, — тихо сказала Люба. — Веир обещал научить меня самым сложным техникам. Я буду помогать раненым.

— А я... — Вера замялась. — А я буду ждать. Здесь, в храме. С детьми и теми, кто не может сражаться. Это тоже нужно.

— Это очень нужно, — кивнула Надя. — Кто-то должен защищать тех, кто остаётся.

Вера протянула руку и сжала её ладонь. Люба сделала то же самое. Они сидели втроём, держась за руки, как тогда, в баре, когда всё только начиналось.

— Если кто-то из нас не вернётся, — начала Вера.

— Не говори так, — оборвала Надя.

— Надо. Если кто-то из нас не вернётся, пусть знает: я вас люблю. Обеих. Вы стали мне сёстрами. Настоящими.

— И я, — всхлипнула Люба.

— И я, — эхом отозвалась Надя.

Они обнялись — крепко, отчаянно, будто пытались удержать друг друга в этом мире силой объятий.

— Мы встретимся после битвы, — сказала Надя. — Я приду и расскажу, как убила кучу Кровавых. Люба расскажет, как вылечила всех раненых. А Вера расскажет, как поддерживала боевой дух. Договорились?

— Договорились, — эхом отозвались подруги.

— А теперь мне нужно к Лире.

— Иди, — кивнула Вера. — Мы тут... побудем.

* * *

Лира была в маленьком садике при храме — том самом, с ручьём и светящимися цветами. Она сидела на камне у воды и бросала в ручей мелкие камешки, глядя, как расходятся круги.

— Лира, — позвала Надя.

Девочка обернулась. В её фиолетовых глазах не было слёз — только странная, недетская серьёзность.

— Ты уходишь завтра, — сказала она.

— Да, — Надя села рядом. — Ухожу.

— Надолго?

— Не знаю. Может, на день. Может, на два. Но я вернусь.

Лира посмотрела на неё долгим взглядом.

— Ты не умрёшь, — сказала она вдруг.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. — Девочка прижала руку к груди.