Надежда для пришельца - Эмори Мур

— Это не про силу. Это про... нежность, что ли. Про терпение.

— И это у тебя есть.

Он подошёл, обнял её, поцеловал в макушку.

— Идём. Я с тобой.

Лазарет встретил их привычным запахом трав и чего-то ещё — то ли боли, то ли надежды. Сновали между ложами целители, серые фигуры в мерцающем свете живых светильников.

Лиру Надя увидела сразу.

Девочка сидела на краю своего ложе, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Голубая кожа казалась почти прозрачной в утреннем свете — такой бледной, что сквозь неё, казалось, можно было разглядеть кости. Глаза — огромные, фиолетовые, с вертикальными зрачками — были совершенно сухими. Она больше не плакала.

— Лира, — тихо позвала Надя.

Девочка перевела на неё взгляд. Несколько невыносимых мгновений Надя была уверена, что та ее не узнала.

Однако, Лира вдруг соскочила с ложа и бросилась к Наде, вцепившись в её плащ.

— Ты пришла, — прошептала она. — Я думала, ты не придёшь.

— Я же обещала.

— Обещала, — эхом повторила девочка.

Она стояла, прижавшись к Наде, и мелко дрожала. Надя чувствовала эту дрожь каждой клеткой — столько боли, страха и надежды было в этом маленьком тельце.

— Пойдём, — сказала Надя, беря её за руку. — Я покажу тебе, где ты теперь будешь жить.

Дорога до храма заняла не больше получаса. Лира шла, не отпуская Надину руку. Она молчала, только иногда поднимала голову и оглядывалась по сторонам — изучающе, настороженно, как зверёк, попавший в незнакомое место.

Айко шёл чуть позади, давая им пространство.

Храм распахнул перед ними живые стены. Лира замерла на пороге, разглядывая мерцающие лианы, пульсирующий пол, светящиеся цветы на стенах.

— Красиво, — прошептала она.

— Это теперь твой дом, — сказала Надя.

— Дом, — повторила Лира. Голос дрогнул.

Они прошли в зал, где Надя жила с подругами. Вера и Люба уже проснулись и сидели за завтраком — грудой фруктов на большом листе.

— О, а вот и наша героиня! — воскликнула Вера, но, увидев Лиру, притихла. — Ой. А это...

— Это Лира, — сказала Надя. — Та самая девочка.

Люба встала, подошла ближе. Она умела обращаться с детьми — сказывалась работа ветеринаром, где приходилось иметь дело с испуганными животными. Она присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с Лирой.

— Привет, — мягко сказала она. — Я Люба. А это Вера. Мы подруги Нади.

Лира молчала, разглядывая их настороженно.

— Ты, наверное, голодная, — продолжала Люба. — Хочешь фруктов? Они вкусные.

Девочка перевела взгляд на Надю. Та кивнула.

— Иди, попробуй.

Лира осторожно подошла к столу, взяла маленький розовый плод. Откусила — и глаза её чуть расширились.

— Вкусно, — сказала она почти удивлённо.

— Ещё бы, — усмехнулась Вера. — Тут всё вкусное. Особенно те, синие. Попробуй.

Лира попробовала синий. Потом жёлтый. Потом полосатый. Она ела жадно, будто боялась, что еда исчезнет.

— Тише, — остановила её Надя. — Успеешь. Никто не заберёт.

Лира замерла, посмотрела на неё и отложила фрукт.

— Я больше не буду, — сказала она тихо.

— Почему?

— Мама говорила, нельзя быть жадной.

Надя почувствовала, как сжалось сердце.

— Ты не жадная, — сказала она. — Ты просто голодная. Ешь сколько хочешь. Здесь всем хватит.

Лира смотрела на неё долго, не мигая. Потом кивнула и взяла следующий фрукт.

* * *

День тянулся медленно.

Надя показывала Лире храм — живые стены, которые расступались по желанию, светящиеся цветы, которые можно было трогать, маленький внутренний садик с журчащим ручьём. Девочка ходила за ней как привязанная, боясь отойти даже на шаг.

— Ты можешь исследовать сама, — сказала Надя. — Здесь безопасно.

— А вдруг я заблужусь? — Лира подняла на неё глаза.

— Стены тебя выведут. Они чувствуют, где ты хочешь быть.

— Правда?

— Правда.

Лира осторожно отошла на несколько шагов. Стена перед ней расступилась, открывая проход. Девочка сделала ещё шаг — проход расширился. Она оглянулась на Надю — та улыбнулась и кивнула.

Лира исчезла в проходе.

Надя ждала. Минута, две, три. Сердце начинало биться быстрее — вдруг что-то случилось? Но тут стена снова расступилась, и Лира выбежала обратно, сияя.

— Там фонтан! — закричала она. — Разноцветный! Можно туда?

— Можно. Только осторожно, не промокни.

Лира убежала снова.

Айко подошёл к Наде, обнял её за плечи.

— Видишь? — сказал он. — Она оживает.

— Вижу. Но как же ей больно...

— Она справится. С тобой. С нами.

К вечеру Лира устала так, что еле держалась на ногах. Надя уложила её на своё ложе — отдельное, маленькое, которое они с Айко соорудили из мягкого мха и тканей.

— Мама, — вдруг сказала Лира, когда Надя уже собиралась отойти.

Надя замерла.

— Что?

— Можно я буду называть тебя мамой? — голос девочки дрожал. — Моя мама... её больше нет. А ты... ты добрая. Ты меня спасла.

Надя опустилась на колени рядом с ложем.

— Можно, — сказала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Если хочешь.

— Хочу, — прошептала Лира и закрыла глаза.

Через минуту она уже спала — ровно, спокойно, впервые без кошмаров.

Надя сидела рядом, глядя на неё, и слёзы текли по щекам.

— Ты плачешь? — тихо спросил Айко, подходя.

— Я счастлива, — ответила она. — Впервые в жизни — по-настоящему счастлива.

Он обнял её, и они стояли так, глядя на спящего ребёнка.

— Знаешь, — сказал Айко. — Я тоже хочу.

— Чего?

— Быть отцом. Ей. И нашим, будущим детям.

Надя повернулась к нему, посмотрела в глаза.

— Будешь. Я обещаю.

Ночью, когда Лира спала, они лежали рядом на своём ложе, стараясь не шуметь. Айко гладил Надю по спине, по волосам, по плечам.

— Ты сегодня была невероятна, — шептал он.

— Я просто была рядом.

— Это и есть самое главное.

Она повернулась к нему, прижалась.

— Айко, я так боюсь.

— Чего?

— Что не справлюсь. Что война заберёт нас. Что Лира снова останется одна.

— Не останется, — твёрдо сказал он. — Мы выживем. Все.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Потому что у нас есть ради