Встретимся вчера - Сара Сук

Она с улыбкой протягивает мне руку. Я беру ее и пожимаю.

– Ученикам с тобой повезло, – искренне говорю я.

– А тебе?

– А я самая везучая. – И я снова сжимаю ее руку. – А теперь расскажи, почему цветущие сливы тебе нравятся больше вишен.

– Ах! – Она выпускает мою руку, чтобы заключить деревья в воображаемые объятия. – Сливы зацветают, когда еще холодно. Некоторые говорят, что они символизируют надежду и стойкость, потому что их цветение приходится на межсезонье: они выживают зимой и встречают весну. Предвестники теплых дней. Потом, конечно, зацветают вишни и крадут все внимание, – смеется она. – Но вишни тоже хороши. Надеюсь, ты их застанешь до отъезда.

– Как здорово, – говорю я. – Никогда раньше так не смотрела на цветение слив.

Мне сейчас особенно не хватает моего пленочного фотоаппарата – вот бы запечатлеть этот вид. Но может, это и к лучшему, что я без него.

Может, это и хорошо – наслаждаться моментом, не пытаясь сохранить его для будущего.

Ветер перебирает цветы. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Какой сладкий аромат! Если уж мне суждено жить со СЧИВ, пусть он хотя бы переносит меня в такие моменты, как этот. Ну пожалуйста.

И вновь мои мысли со мной. СЧИВ, мама, временные петли. Мы идем вдоль ручья, я гляжу на цветение и кручу в голове информацию о магазине цветов, которую добыла для меня Никита. Если кто и знает, что на самом деле случилось с мамой, то это, вероятно, мои бабушка и дедушка.

– Комо, – говорю я, – тебе приходилось бывать в Кванджу?

– В Кванджу? К чему ты об этом? Не приходилось.

– Я слышала, что мои бабушка с дедушкой оттуда. С маминой стороны.

– А, да? – Комо задумывается. – Теперь, когда ты сказала, я, кажется, припоминаю. Твоя мама родилась в Кванджу, а в Сеул переехала в детстве.

– Это далеко отсюда?

– Это к югу от Сеула. Наверное, три-четыре часа на машине. А на скоростном поезде KTX[30] даже быстрее. – Она поднимает брови: – А что?

Отчасти мне хочется рассказать комо все как есть. Но заявить, что мама, возможно, застряла во временной петле и я хочу поехать к ее родителям, чтобы выяснить правду… Это как-то чересчур. Я и сама еще не переварила эту мысль. Я пока не могу об этом говорить – даже с комо. И я выбираю полуправду.

– Любопытно было бы увидеть мамины родные места. Я бы съездила, если это возможно.

– Хм. Даже не знаю. – Она озабоченно хмурится. – Одно дело, когда ты одна осваиваешь Сеул, но поездка в другой город? Думаю, папе это не очень понравится, а я с тобой съездить не смогу, я же работаю. Но я ему сегодня позвоню и спрошу.

У меня внутри все опускается. Аппа никогда не согласится, если узнает, что я хочу поехать в Кванджу ради чего-то, связанного с мамой.

– А ты можешь не упоминать бабушку с дедушкой и маму? Может, даже не обязательно упоминать Кванджу. Просто сказать, что я хотела бы на денек съездить в соседний город.

Моя речь ускоряется, голос срывается от волнения. Она хмурится, как бы пытаясь прочитать мои мысли по лицу. А я сжимаю губы, стараясь не выдать себя.

– Я не могу пообещать, что что-то от него скрою, – наконец отвечает она. – Эйми, это твой отец. А когда вы, кстати, последний раз общались?

– Эм… Несколько дней назад. Когда мы ели суджеби.

– А он знает про твои злоключения в Корее?

Я моргаю, припоминая, как комо обнаружила меня свернувшейся калачиком в постели, в комнате с задернутыми шторами.

– О чем ты? Все в норме, – говорю я. Слова царапают мне горло.

Комо вздыхает:

– Я поговорю с ним. Позвоню, как доберемся домой, ладно?

Я все равно беспокоюсь насчет реакции аппы, но, если комо готова попытаться, это лучшее, на что можно рассчитывать. Я киваю:

– Ладно.

– А пока давай полюбуемся цветением.

Мы доходим до той части маршрута, где сливы цветут темно-розовыми цветами. Ветер снова дует и подкидывает лепестки к небу. Знаю, что обещала себе просто наслаждаться моментом, но не могу хотя бы мысленно не фотографировать.

Снимок: если существуют ангелы на земле, они должны выглядеть, как цветущие сливовые деревья, с ветвями, распростертыми, словно крылья, с которых перышками сыплются на землю розовые и белые лепестки. Комо тянется, чтобы поймать лепесток, и я тоже. Они проскальзывают у нас между пальцев, и мы просто беремся за руки. Мы раскачиваем руками, сливы покрыты цветами. Мы идем дальше.

На следующее утро я осознаю, что у меня осталась всего одна неделя в Сеуле. С ума сойти, как быстро летит время. Хотя в голове по-прежнему бурлят мысли, я беру паузу и еду покупать сувениры.

Думаю, не позвать ли Чун Хо. С нашей последней встречи во дворе комо уже прошло несколько дней, на его сообщения я не особенно откликалась. Сказала, что напишу по поводу пинсу, и на том пропала. Не потому, что не хочу его видеть или с ним общаться. Просто сейчас я слишком погружена в свои мысли. В конце концов я решаю, что сегодня мне нужно немного времени для себя, но даю себе слово написать ему в ближайшее время.

Мой шопинг начинается в Инсадоне. Этот район Сеула – знаменитый центр традиционной культуры и ремесел, где можно приобрести сувениры. Приятно бродить в одиночестве по спиралевидной галерее многоуровневого торгового комплекса «Ссамзигил», заглядывая во все магазинчики. Многие из них – просто чудо. Для Никиты я выбрала бумажный веер, расписанный вручную, для Расселла – брелок в виде набора акварели, а для мистера Раяги – магнитик в виде футбольного мяча с надписью «Гол!» на корейском.

Для аппы я присмотрела темно-зеленую кружку в магазине керамики вместо той, которой он пользуется дома, с трещиной-паутинкой. Немного сомневаюсь насчет этой покупки. Не уверена, захочет ли он менять кружку. Эта старая у него – с незапамятных времен. Пожалуй, куплю, пусть будет. Пусть сам решает, пользоваться или нет. А еще я нашла тарелочку для закуски-панчана, расписанную цветами сливы. Это, конечно, для комо.

Сеул живой. Я позволяю нести себя бурному течению его улиц, ощущаю пульс большого города. Мимо меня проходят люди в ханбоках[31], взятых напрокат. Компания останавливается сделать фото. Они рисуют пальцами сердечки в воздухе, колышутся цветные юбки женских костюмов. Я покупаю в киоске пару куриных шашлычков, покрытых пикантным соусом, и вдобавок пару къеран-ппанов, сладких пышных булочек с яичной начинкой и целым яйцом сверху. Продавцы работают безупречно: выдают каждую порцию вкуснейшего стритфуда с таким проворством и точностью движений, словно занимались