Падение - Тим Волков

Гришка все же затушил папироску и неожиданно ухмыльнулся:

— Так это по пьесе так! Вот, написано же в ремарках — «зевает, а потом закуривает сигару»!

— Сигару! А не папиросину!

— А где я тебе сигару возьму? Что я, буржуй, что ли?

— Так это ж театр, Зотов! — взмахнула руками Анюта. — Мог бы просто изобразить, что куришь. А если б ты Отелло играл, что — по-настоящему б задушил Дездемону? Ох… горе мое! Ладно, поехали дальше… Епиходов! Вася! Хватит уже гитару терзать, говори реплики.

— Понятное дело, — опомнился Василий. За границей все давно уж в полной комплекции…

— Само собой, — Яша-Зотов подбоченился.

— Я развитой человек, — продолжал Епиходов-Василий. — Читаю разные книги…

— Замечательные! — подсказала Анютка. — Замечательные книги.

— Ах да… Читаю разные замечательные книги, но, никак не могу понять направления… Тем не менее, я всегда ношу при себе револьвер. Вот он…

Парника изобразил, как будто достает оружие.

— Уфф! — с облегчением вздохнула Пронина. — Хоть этот настоящий наган не приволок. Не нашел наверное…

— Прочему не нашел? У отца есть. Если надо, спрошу, принесу на премьеру…

Анютка всплеснула руками:

— Не надо! Не надо, Васенька. Ты и так у нас сегодня молодец… Правда, не совсем!

Хмыкнув, девушка подбоченилась:

— Вот, кто такой у Чехова Епиходов? Конторщик, обиженный судьбой! Человек неудачливый, неловкий… Он и на сцене так же вести себя должен! Помните, в первом действии — входит Епиходов с букетом… роняет букет! Не, не Васенька — гитару ронять не надо, она школьная… Еще раз напомню. Епиходов — неудачливый, неловкий человек, хоть и с претензиями. Это и по лицу должно быть видно! А ты, Вася? У тебя лицо вообще без эмоций! Бесстрастное какое-то… матовое, неживое…

Матовое неживое лицо! — Иван Палыч вздрогнул. Где-то он это уже слышал…

— Так это грим, — оправдывался Василий. — Ну, грима лишку переложили…

Грим…

А если и вправду — грим? Просто скрыть шрам… Да запросто!

— Ванью… ты о чем думаешь-то? — Анна Львовна толкнула мужа локтем. — Пьеса такая интересная! И ребята как играют! А ты все в облаках где-то…

Доктор едва высидел до конца. Правда, торопиться-то было некуда — Гробовский еще не вернулся со службы. Однако, не худо бы было его предупредить… поделится всеми своим догадками!

— Милая, я по делам, на стацию… Тебе газет купить?

На полпути к станции, Иван Павлович встретил телеграфиста Викентия на старом велосипеде. Заметив машину, телеграфист замахал рукой:

— Стойте, стойте! Иван Павлович, а я ведь к вам. Телеграмма вам. Международная, срочная… Извольте в журнальчике расписаться… вот здесь… да-да, карандашиком…

Срочная международная телеграмма!

Доктор сразу же догадался — от кого…

Париж. Бульвар Гренель, 79, особняк д, Эстре. Анастасия Романова.

Знакомый адрес посольства…

Россия, Зареченск, Зарное. Д-р Петров.

Далее — текст:

«Он жив. Смерть не доказана. На кладбище Монпарнас захоронен другой».

Глава 17

Значит, Потапов жив… Ну, что же, следовало ожидать. Интересно только, как он там, в Париже, все устроил? Скорее всего, так же — упал на площадку… Или его там кто-то страховал! Как бы то ни было, а теперь — ясно. Что ж, как сказал бы Гробовский — будем искать. Будем…

Алексей Николаевич заглянул в больницу с утра, невыспавшийся и усталый. Заглянул в приемную, поздоровался:

— Так и думал, что ты здесь — раз у Аглаи выходной. Пошли, покурим?

— Опять курево! — возмутился доктор.

Гробовский со вздохом махнул рукой:

— От таких дел закуришь…

— Неужели… засада провалилась? — ахнул Иван Павлович. — Что, Потапов ушел?

— Потапов?

— Он жив, да… И, скорее всего, икону похитил именно он!

Доктор помнил, что вчера, в семь часов вечера, Варасюк должен был встретиться с неким типом (предположительно — с Потаповым) в сквере у рабочего клуба Моторного завода «Левенцовъ» (Бывший синематограф «Люмьер»). Встретиться и передать тому разрешение на вывоз иконы.

— Не ушел… — усевшись на лавочку под старой липой, чекист вытащил портсигар. — Вообще не пришел. Не явился.

— А Варасюк?

— А что Варасюк? Пождал, пождал, плюнул да на первом же извозчике и укатил.

— Передумал, значит, — доктор потер переносицу. — Или что-то почувствовал. Потапов — осторожен и очень хитер.

— Если это Потапов… — Гробовский вытащил папироску и закурил.

— Он может и позвонить, — предположил Иван Павлович. — Прямо в гостиницу… И назначить новую встречу.

— Об том подумали, — Алексей Николаевич хмыкнул и выпустил кольцами дым. — Я с утра к нему Егозу отправил. Ну, мол, забыла в прошлый раз что-то… Если что — телефонирует, перезвонит. Я предупредил Викентия…

— Викентия… — всматриваясь вдаль, доктор вдруг приподнялся. — А вон, на велосипеде… Часом не он?

— Он! — чекист поспешно подбежал к калитке. — Викентий Андреевич! Не ко мне?

— К вам, к вам! — тормознув, кивнул телеграфист. — Был звонок! Только что… Барышня какая-то звонила, вас спрашивала. Обещалась через полчасика перезвонить!

Поблагодарив Викентия, Гробовский обернулся к доктору. — Иван Палыч! На «Мунерве» своей меня до станции не подкинешь? А то устал, как собака… Сил нет!

— Подкину, конечно… — доктор поднялся на ноги и усмехнулся. — А вообще, курить меньше надо! Как врач тебе говорю.

Минут через двадцать осанистая «Минерва», фыркнув мотором, остановилась у станции.

Доктор тоже отправился следом за своим приятелем. Все же, Потапов его сильно тревожил. Заодно купил для Анны Львовны свежих газет, в ожидании глянул.

— М-м-м… Конституция в Веймаре… В Германии нынче — республика… В Киеве организовал футбольный клуб!

— Футбольный клуб? — покачал головой Гробовский. — Одна-ако!

— «Локомотив» называется…

— А я бы по-другому…

Беседу прервал громкий крик дежурной:

— Зареченск на проводе! Есть здесь кто?

— Да, да, здесь!

Приятели со всех ног бросились к телефонному аппарату. Чекист схватил трубку:

— Алло? Гробовский у аппарата! Да, Лиза! Слушаю… Что-что? Ага, ага… Ладно… Спасибо, Лизанька! Отдыхай. С меня причитается… Что? Протокол на тебя составили? Ну, уж с Красниковым-то я решу!

— Ну? Что там? — нетерпеливо спросил доктор.

— Варасюку кто-то звонил, — выходя на улицу, пояснил чекист. — Часов в семь утра. После чего наш товарищ куда-то быстро засобирался… и