Надежда для пришельца - Эмори Мур

Она позволила снять с себя всё.

Когда она осталась полностью обнажённой, по толпе прокатился восхищённый вздох. Надя стояла прямо, глядя на Айко, который тоже был наг — розовый, прекрасный, с членом, уже начавшим твердеть от возбуждения.

— Прекрасная, — выдохнул он.

— Ты тоже.

Золотой подал им знак, и они подошли к алтарю, покрытому цветами.

— Ложитесь, — сказал он. — Лицом друг к другу.

Они легли. Цветы были мягкими, тёплыми, пахли так сладко, что кружилась голова. Надя смотрела в глаза Айко и чувствовала, как по телу разливается жар.

— Сейчас вы станете одним целым, — голос Золотого звучал как заклинание. — Помните: каждое ваше движение, каждое чувство, каждый вздох — всё это увидят и почувствуют присутствующие. Не сдерживайтесь. Позвольте себе быть настоящими.

Айко протянул руку, коснулся её щеки.

— Готова? — прошептал он.

— Да.

Он поцеловал её.

Медленно, нежно, смакуя каждое мгновение. Вскоре его язык скользнул внутрь, дразня, обещая. Надя отвечала, чувствуя, как тело начинает плавиться от его прикосновений.

— Айко... — выдохнула она.

— Я здесь.

Его руки скользили по её телу — плечи, грудь, живот, бёдра. Каждое касание отдавалось вспышкой удовольствия, которую видели все — стены зала мерцали в такт её возбуждению, переливаясь розовым и алым.

— Смотри, — прошептал Айко. — Они видят нас. Видят, как я люблю тебя.

Он наклонился и взял её сосок в рот.

Надя застонала — громко, не сдерживаясь. Толпа вокруг замерла, но Надя не думала о них. Был только он. Только его язык, его губы, его руки.

— Ещё, — выдохнула она. — Пожалуйста.

Он спускался ниже. Живот, бёдра, внутренняя сторона бедра. Его дыхание обжигало кожу, и Надя чувствовала, как влага собирается между ног.

— Какая ты мокрая, — прошептал он. — Какая сладкая.

Его язык коснулся клитора.

Надя закричала.

Он лизал её медленно, смакуя, втягивая в рот складочки, дразня языком чувствительную точку. Она вцепилась в его рога, прижимая к себе, не давая отстраниться.

— Айко... — стонала она. — Айко...

— Не торопись, — шептал он. — Мы должны соединиться медленно. Чтобы все видели.

Он поднялся, нависая над ней. Член стоял твёрдый, влажный, с прозрачной капелькой на головке. Он провёл им по её влагалищу, дразня, размазывая смазку.

— Хочешь? — спросил он.

— Да, — выдохнула она. — Пожалуйста.

Он вошёл медленно.

Так медленно, что она чувствовала каждый миллиметр, каждое растяжение, каждое заполнение.

— Айко! — закричала Надя, выгибаясь.

— Я здесь, — прошептал он. — Я всегда здесь.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, ритмично. Каждый толчок отдавался во всём её теле, каждый стон подхватывался мерцанием стен.

Надя смотрела в его глаза и чувствовала, как внутри зарождается что-то новое. Какая-то ниточка, связывающая их, тянулась от сердца к сердцу, пульсировала в такт их движениям.

— Ты чувствуешь? — выдохнул он.

— Да. Что это?

— Связь. Она рождается.

Он ускорился. Стены зала полыхали алым, розовым, золотым. Толпа вокруг затаила дыхание, но Надя не видела их — только его, только его глаза, только его любовь.

— Айко, я сейчас...

— Вместе, — прошептал он. — Смотри на меня.

Она кончила с криком, выгибаясь под ним, впиваясь ногтями в его спину. Айко зарычал и кончил следом, разбрызгивая по цветам их ложа свою горячую сперму.

Они лежали, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует связь между ними. Стены постепенно успокаивались, переливаясь мягким розовым светом.

Золотой старейшина подошёл к ним, воздел руки.

— Свершилось! — провозгласил он. — Отныне и навеки вы — одно целое. Одна душа в двух телах.

Толпа взорвалась аплодисментами.

Айко прижал Надю к себе, поцеловал в лоб.

— Моя, — прошептал он. — Навсегда.

— Твоя, — ответила она. — Навсегда.

После церемонии их отвели в комнату, специально подготовленную для первой брачной ночи. Она была больше их прежней, с огромным ложем, устланным лепестками, и ванной, наполненной тёплой, светящейся водой.

— Устала? — спросил Айко, помогая ей лечь.

— Счастлива, — ответила она. — Это сильнее усталости.

Он лёг рядом, обнял.

— Я люблю тебя, Надя. Больше жизни.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю.

— Что теперь?

— Теперь — жить. Растить Лиру. Рожать детей. Защищать этот мир. Быть с тобой.

— Звучит как идеальный план.

— Так и есть.

Они целовались долго, нежно, благодарно. Без спешки, без страсти — просто наслаждаясь близостью.

За стенами храма сияли звёзды. И одна из них — самая яркая — улыбалась им с небес.

Глава 41. Новая жизнь

Надя стояла на балконе своей комнаты и смотрела, как два солнца медленно поднимаются над горизонтом, заливая мир розово-золотым светом. Воздух был свеж и чист, пах цветами и утренней росой — тем особенным запахом, который бывает только на рассвете, когда мир ещё не проснулся, но уже дышит жизнью.

Она положила руку на живот — пока ещё плоский, но она уже чувствовала там что-то новое, тёплое, живое. Своё. Их.

Это открытие пришло к ней три дня назад — внезапно, как удар молнии. Сначала просто странное ощущение, лёгкая тошнота по утрам, которую она списывала на усталость после битвы. Потом Векса, зашедшая проведать её, взяла за руку, замерла на мгновение и улыбнулась — впервые так тепло, так по-настоящему.

— Ты носишь новую жизнь, — сказала она просто. — Береги её.

Надя тогда расплакалась. Айко, вбежавший на её крик, замер, услышав новость, а потом подхватил её на руки и закружил по комнате, пока они оба не рухнули на ложе, смеясь и плача одновременно.

— Мама! — голос Лиры ворвался в утреннюю тишину. — Мама, смотри, что я нашла!

Надя обернулась и улыбнулась. Лира вбежала в комнату, держа в руках что-то маленькое и светящееся. За ней шёл Айко — сонный, взлохмаченный, но улыбающийся той особенной улыбкой, которая появлялась у него только при виде них двоих.

— Что там у тебя? — Надя присела на корточки, рассматривая находку.

— Камушек! — Лира протянула ей светящийся голубой камешек. — Он светится! Я нашла его в садике, под цветком!

— Красивый, — искренне сказала Надя. — Прямо как