Девятый - Сергей Лукьяненко

— А всё уже продано, — пробормотал отец. — Продали страну, продали будущее. Народ продали.

— Сам ведь ругал… — мать понизила голос.

— Ругал.

— Сам хвалил меченого… — на мою голову легла рука, потрепала волосы.

Блин, ну повернись же ты, Святослав! Посмотри на мать! Я не хочу вмешиваться, я не хочу делать то, чего ты не делал! Вдруг это сломает ход времён!

— Хватит, — сказал отец и облизнул ложку. — Спасибо, вкусно. Как ты из этих окорочков ухитряешься готовить?

— Надо правильно размораживать, — ответила мать. — Святик, ты поел?

— Спасибо, мама, — сказал Святослав. И посмотрел на мать.

Нет, я совершенно иначе ее представлял.

Она была усталая, в домашнем халате, и, наверное, не слишком красивая.

Но это моя мама.

Я её всё-таки увидел! По-настоящему! И она меня коснулась!

— Святик, все в порядке? — спросила мать тревожно.

— Да, — как-то неуверенно ответил Святослав.

— Ты странно смотришь, — пояснила мать. — Точно в порядке?

— Голова болела, — сказал Святослав. — Прошло уже.

Мать с сомнением кивнула.

Отец тем временем встал из-за стола, открыл пузатый белый холодильник. Достал полупустую бутылку.

— Саша! — возмутилась мать.

— Рюмку выпью, — сказал отец добродушно. — Сейчас на мороз идти.

— Час дня, Саша!

— Не слепой, вижу! — неожиданно резко ответил отец. И тут же, будто сообразив, что не прав, добавил: — Полётов сегодня нет, и завтра нет. А разговор серьёзный будет, расслабиться надо.

Мать промолчала. Но я чувствовал напряжение в этой тишине, да и сам Святослав, похоже, был недоволен. Только на стене тикали маленькие круглые часы, отсчитывая убегающие секунды.

Отец тем временем налил маленькую рюмку, продемонстрировал её матери — и выпил одним махом. Отломил кусочек хлеба, бросил в рот и будто повеселел:

— Да права ты, права! Надо возвращаться с севера. Нечего тут больше ловить. Дождёмся скоро, что и север отделится…

— Саша!

— А что ты думала? Союз развалился, на Урале вон, деньги свои хотят печатать…

Отец махнул рукой и вышел из кухни.

— Мам? — спросил Святослав.

Мать задумчиво посмотрела на меня.

— Что, правда?

Мать пожала плечами.

— Не бери в голову. Хорошо, что ты уже большой такой.

— Я тоже хочу летать на севере, — сказал Святослав.

— Лучше о нормальной профессии подумай. Банкир или адвокат.

— У нас девчонки хотят стать валютчицами, — сказал Святослав осторожно.

— Валютой что ли торговать?

— Нет. Зарабатывать валюту.

Мать помолчала, потом сказала:

— Хорошо, что ты мальчик.

Святослав усмехнулся, будто мама сказала что-то очень наивное.

— Я буду лётчиком.

— Тогда лучше гражданским, — пробормотала мать. — Летать во всякие нормальные страны, привозить хорошие вещи на продажу…

Она отошла к окну и стала смотреть на снег. Добавила:

— В тёплые страны…

Я чувствовал, как плохо сейчас Святославу. Как он хочет поговорить с матерью и утешить её. И с отцом тоже поговорить. Утешить и убедить, что всё будет хорошо.

Но он и сам в это не верил.

И говорить с родителями толком не умел.

Потому что он всего лишь мальчишка четырнадцати или пятнадцати лет. Я куда взрослее его.

«Всё будет хорошо, Святослав», — подумал я. «Честное слово. Ты станешь летчиком. И никуда не исчезнет север, никуда не исчезнет небо, и ты будешь лётчиком и героем, у тебя родится сын… а ещё ты станешь мной и будешь летать среди звёзд и сражаться рядом с ангелами!»

Я просто подумал. Честное слово!

Но Святослав вздрогнул и вцепился в край стола, так, что пальцы заскользили по пластику… и я вдруг понял, что он называется «клеенка», а суп мать сварила из американских куриных окорочков глубокой заморозки, которые называют «ножки Буша», а отец пьёт посреди дня уже несколько месяцев и ему даже делал замечание командир…

— Кто ты? — прошептал Святослав.

Мать не услышала, он произнёс это одними губами.

Только для меня!

— Кто ты? — беззвучно повторил будущим лётчик Святослав Морозов. И, совсем уж не издавая ни звука, просто шевеля губами, задал вопрос: «Какие звёзды и ангелы?»

Меня пробрал космический холод.

Этого же не было! Когда Святослав Морозов рассказывал другу-психиатру про свои приступы, он ни слова не сказал про диалог со мной!

Я что, доигрался?

Изменил реальность?

— Слава, не опоздаешь? — спросила мать, не оборачиваясь.

Я знал, что Святослав собирается на дополнительное занятие по английскому языку, потому что сейчас все должны знать английский, а он в школе учил немецкий.

И я понимал, что лучше всего не отвечать, может быть, Святослав решит, что ему показалось и забудет обо всём.

— Кто ты? — повторил Святослав негромко.

Глава 19

Время — это самая таинственная сила во Вселенной. Умники до сих пор даже материю разобрать до конца не могут, спорят, есть ли что-то, из чего состоят кварки, а если есть — то, что именно, и как глубоко можно дальше копать. Но ко времени они даже подступиться не пробуют.

Время просто есть. Тут резвятся только писатели и киношники, сочиняя увлекательные истории о путешествиях во времени, в которых нет ни малейшего смысла. Ведь отправиться назад во времени невозможно и причина понятна даже дураку — время всегда течёт из прошлого в будущее. Тронешь хоть что-то в прошлом — изменишь будущее.

Даже не надо убивать своего несчастного дедушку (почему-то их всегда приводят как пример) или давить ногой бабочку (про бабочку придумал писатель, который, наверное, дедушку уважал). Что угодно изменил, вдохнул воздух, или просто шевельнулся и пылинку подвинул — всё! Будущее изменилось. А значит, ты уже не тот, кто отправился в прошлое. А значит, ты будешь действовать чуть-чуть иначе. Изменения начнут нарастать как лавина и ты вообще исчезнешь, а значит не отправишься в прошлое, не изменишь его, но тогда ты снова появишься…

Проще над этим не задумываться. И уж тем более не стоит пытаться придумать машину времени.

Но ангелы говорили, что им подвластно даже время! Падший Соннелон атаковал Иоэля и его оружие зацепила нас, пилотов. С тех пор Джей видит фрагменты жизни земного лётчика Джея, в сознании Хелен перемешались её собственные воспоминания и детство её основы. А со мной ещё сложнее. Я, вроде как, могу повлиять на действия Святослава, когда нахожусь в его теле. Совсем немножко: повернуть голову или остановить движение руки.

Но это вмешательство! Это самое настоящее действие и оно обязано отразиться на будущем, а значит — сломать всю историю, само время!

— Ты с кем говоришь? — спросила мама Святослава.

— Сам с собою.

— Иди, собирайся, — велела мать.

Святослав встал, поставил пустую тарелку в раковину. Помялся мгновение, будто раздумывал, не подойти ли к маме и не