Цитоник - Брендон Сандерсон

– А делверы? – спросил он. – Вы же… чувствовали их сегодня, во время дуэли?

– Угу, – призналась я.

– Если они засекли нас и решат выступить против нас…

– Мы уйдем через несколько дней, – повторила я. – Не волнуйтесь. Расслабьтесь, пусть рука заживает. Вы и опомниться не успеете, как мы будем в Твердыне.

– Да, – сказал он, потом кивнул. – Да, конечно. Спасибо, Спенса. Думаю, мне нужно было это услышать.

Он улыбнулся Максиму – бородатый молодой человек как раз подошел к нам с тарелкой еды.

– Отличная история, Юла, – сказал Максим. – Мне нравятся такие детали про честь. В молодости я верил, что все люди – буйные чудовища. И думал, когда это проявится во мне. Когда я начну убивать. – Он опустил взгляд. – Я читал некоторые документы, когда стал постарше. Мы вправду нападали на многие народы. И потому здорово слышать, что у нас тоже есть истории о чести. Пускай даже выдуманные. Ну, в смысле – львы ведь не разговаривают, верно?

– Я всегда понимала это как историю о кланах самураев, – сказала я, – которые назвались в честь устрашающих зверей, чтобы запугать своих врагов.

– Львы и гиены? – переспросил Максим. – Я сомневаюсь, чтобы они водились в Японии, Юла.

Честно говоря, мои познания о географии Старой Земли были отрывочны. Вроде бы Бабуля говорила, что эта история из Дании? Как бы то ни было, сейчас Чет изучал кусочки пищи на тарелке, которую протянул нам Максим. Я заколебалась. Чем дольше я находилась здесь, тем более странным мне казалось это занятие. Неужели я действительно проделывала это каждый день? Запихивала что-то в рот?

Я взяла один из желтых кусочков:

– Что это?

– На банке было написано «кукуруза», – объяснил Максим. – По-английски.

– Я не знаю этого слова, – сказал Чет, выбирая кусочек. – Это какой-то чуждый для растения цвет. Разве растения Земли не были зелеными?

– Это – нет, – сказал Максим. – Я сберег его и банку с этой красной штуковиной. На этикетке было написано «свекла». Вы помните что-нибудь о них?

– Не-а, – сказала я, вертя в пальцах кусочек кукурузы. – Хотя «свекла» – клевое название. Разве не странно, что мы поглощали груды подобного добра каждый день?

– Угу, – сказал Максим. – Названия и… и запах изо рта? Как рот различает еду? Это все добро? Все ушло. Не могу вспомнить, хоть дерись. Клянусь, что-то из продуктов мне нравилось, а что-то я ненавидел.

– Мне повезло, что я полностью потерял эту часть памяти, – сказал Чет. – Совершенно не помню, чтобы я когда-либо ел. И я этому рад. Размалывать подобные вещи у себя во рту? Оно же будет прилипать к зубам и языку! А потом еще и глотать? Проталкивать это по горлу мокрыми комками, скрепленными слюной? Нет, я лучше пойду, друзья мои.

Он положил кукурузу на тарелку.

Я поняла его настрой. При одной лишь мысли об этом у меня по коже побежали мурашки. И все же я вспомнила какое-то… потаенное счастье, связанное с едой. Я положила кусочек кукурузы в рот и скривилась. Он был скользким и твердым одновременно. Я несколько раз надавила на него зубами, и он лопнул, выпустив какую-то кошмарную текстуру. Как будто был наполнен грязью. Меня чуть не стошнило.

– В голове не укладывается, правда?

Максим съел кусочек. Когда он заставил себя проглотить это, у него дернулся глаз. Глотать пищу… почему я раньше не замечала, насколько это нелепо? М-Бот был прав. Почему мы кладем пищу туда, куда проходит воздух?

Я выплюнула кусочки кукурузы в салфетку, протянутую Максимом.

– Отвратительно, – сказала я, вытирая язык. – Это определенно не побудило меня что-либо вспомнить.

И все же я заставила себя попробовать второй продукт. Он, по крайней мере, выглядел так, будто кровоточит, – возможно, с этим и было связано его классное название. Он оказался еще более скользким, но на этот раз я была готова. Я воин и потомок воинов. Я могу съесть кусочек. Он был тошнотворен. Он…

Стоп.

Что это было? Я… я пробовала это однажды, в столовой ССН, где у них были странные традиционные продукты из садов. Я вспомнила лицо Неда – он смеялся, потому что я отпустила привычную шутку насчет его имени. Я вспомнила, как Йорген улыбался, ФМ объясняла, как ей нравится этот продукт, Киммалин смотрела и кивала, Артуро читал нам лекцию о том, как его выращивают…

Идеальная картинка во времени. Их лица внезапно отчетливо предстали передо мной. Скад, я скучала по ним! Я должна вернуться домой, чтобы снова быть с ними.

Более того, я должна защитить их. От делверов.

«Я пытаюсь, – подумала я. – И я приду. Обещаю».

– Это было отвратительно и прекрасно одновременно, – сказала я Максиму с Четом. – Странно, что это так странно. Я покинула «где-то»… – Как давно это было? Я с усилием вспомнила цифры, которые М-Бот сообщал мне каждое утро. – Всего лишь месяц назад.

– Это место быстро меняет тебя, – сказал Максим. – А потом заставляет чувствовать себя словно в чистилище…

Попробовав кусочек, он направился обратно к столу за другими образцами.

Чет отошел к Дрожи – она повествовала о том, каким странным она находит наш способ питаться. По ее словам, это было ужасно неэффективно. Куда лучше вырастить на участке минералы и использовать их по необходимости. Я прислонилась к стене и поймала себя на том, что снова улыбаюсь.

Я была здесь своей. Но разумеется, я была своей и в других местах. Я смутно помнила подобные вечера в обществе моих друзей в штаб-квартире ССН. Но я помнила также и боль. Страх. Потери. Смерть Биты. Беспокойство за Йоргена. Здесь у меня не было этих страхов. И скад, приходилось признать, что последние несколько недель здесь были бодрящими – да что там, захватывающими! Сперва исследования, потом проникновение к пиратам! Теперь – завоевание их доверия, победа над их чемпионом!

Это было восхитительно. Как истории, как мои вечные мечты. Прежде, занимаясь исследованиями вместе с Четом, я немного чувствовала себя виноватой за то, что развлекаюсь тут, когда моим друзьям дома грозит опасность. Но опять же, настоящая опасность – это делверы, и я работаю над этим изо всех сил. И разве я не заслуживаю отдыха между боями?

Каждому воину нужен перерыв, разве не так? Вальгалла? Элизиум? Истории понятны. В величайших воинских сообществах существовала награда для тех, кто проводил свои дни убивая.

Пираты стали звать меня, чтобы я рассказала еще какую-нибудь историю, и я пошла обратно к освещенной площадке. Я предложила им три варианта, как делала в моем детстве Бабуля.

Я люблю своих