Мир Данте. Том второй (малые произведения) - Алигьери Данте

Вот поджидаю ее, и уж тянутся к вымени руки:

Десять крынок с нее надоить собираюсь я Мопсу.

65 Ну а тем временем ты о козлах позаботься бодливых

И научись разгрызать зубами ты черствые корки».[1284]

Так с Мелибеем моим вдвоем мы пели под дубом,

А в шалаше между тем варилась нам скромная полба.

III

[ДЖОВАННИ ДЕЛЬ ВИРДЖИЛИО — К ДАНТЕ]

Там, где под влажным холмом встречается Сарпина с Реном[1285] —

Резвая нимфа, своих волос белоснежные пряди

Зеленью переплетя, — в родимой я скрылся пещере.

Вольно телята паслись на лугах прибережных, и овцы —

5 Нежных листья кустов, а тернистых — козы щипали.

Что было делать юнцу, одинокому жителю леса?

Бросились все защищать дела судебные в город!

Ниса[1286] моя, Алексий мой молчали. Ножом искривленным

Дудочки из тростника водяного себе вырезал я

10 На утешенье; но вот с тенистого тут побережья

Адриатических волн, где густые сосновые рощи

Тянутся вверх к небесам и где волею гения места

Длинным строем своим они пастбищ хранят луговины

В благоухании мирт и травы, покрытой цветами,

15 Где воды Овна-реки,[1287] руно омывающей в море,

Не позволяют пескам никогда оставаться сухими, —

Титира голос ко мне донесло дуновение Евра;

И в дуновении том ароматы с высоких Меналов

Слух услаждают, в уста молока мне влага струится.

20 Этакой сладкой сыты никогда не пришлось и отведать

Пастырям стад, хоть они поголовно аркадяне родом.

Нимфы Аркадии всей ликуют, слушая песню,

И пастухи, и быки, и лохматые козы, и овцы;

Уши подняв, устремляются с гор даже сами онагры,

25 Даже и фавны, смотри, с холма Ликейского скачут.

Думаю: «Если овец воспевает Титир и козлищ

Или же стадо пасет, зачем ты гражданскую оду,

В городе сидя, запел, коли дудки Бенакской свирели[1288]

Звучным натерли тебе пастушеским губы напевом?

30 И от тебя, пастуха, пусть услышит он песню лесную».

Толстые тут же стволы[1289] отложив, я, нимало не медля,

Тонкие дудки беру и, губы надув, начинаю:

«О богоравный старик, ты вторым будешь после Марана,

Да и теперь ты второй или сам он, коль можно поверить,

35 Как Мелибей или Мопс пророку Самосскому[1290] верит.

Но хоть — о горе! — живешь ты под пыльным и грязным навесом[1291]

И, справедливо гневясь, ты рыдаешь о пастбищах Сарна

Отнятых — стыд и позор тебе, город неблагодарный! —

Мопса, прошу, своего пощади,[1292] не давай ему слезы

40 Горькие лить, и себя и его ты не мучай, жестокий.

Он ведь с любовью такой к тебе льнет, с такой, повторяю,

Ласковый старец, с какой прижимается к стройному вязу

Сотней извивов лоза, неотступно его обнимая.

О, коли русыми вновь ты свои бы увидел седины

45 В зеркале вод и тебе их сама расчесала б Филлида,[1293]

Как восхитился бы ты виноградом у хижины отчей!

Но, чтоб тебя не изъела тоска в ожидании светлой

Радости, можешь мои посетить ты укромные гроты

И погостить у меня. Споем с тобою мы оба —

50 С легкой тростинкою я, а ты, как мастер почтенный,

Строгую песню зачнешь, чтобы каждый года свои помнил.

Место тебя привлечет: журчит там родник полноводный,

Грот орошая, скала затеняет, кусты овевают;

Благоуханный цветет ориган, есть и сон наводящий

55 Мак, о котором идет молва, будто он одаряет

Сладким забвеньем; тебе Алексид тимьяна подстелет —

Я Коридона пошлю за ним, — Ниса охотно помоет

Ноги, подол подоткнув, и сама нам состряпает ужин;

А Тестиллида меж тем грибы хорошенько поперчит

60 И, накрошив чесноку побольше, их сдобрит, коль наспех

Их по садам Мелибей соберет без всякого толку.

Чтобы ты меда поел, напомнят жужжанием пчелы;

Яблок себе ты нарвешь, румяных, что щечки у Нисы,

А еще больше висеть оставишь, красой их плененный.

65 Вьется уж плющ от корней из пещеры, сверху свисая,

Чтобы тебя увенчать: ни одной не забудем утехи.[1294]

Здесь тебя ждут, и сюда соберутся толпой паррасийцы[1295] —

Юноши все, старики и всякий, кто страстно желает

Новым стихам подивиться твоим и древним учиться.

70 Диких коз из лесов и шкуры рысей пятнистых

В дар тебе принесут. Ведь твой Мелибей это любит.

Здесь тебя ждут: не страшись[1296] ты нагорных лесов наших, Титир,

Ибо поруку дают, качая вершинами, сосны,

Желудоносные также дубы и кустарники с ними:

75 Ни притеснений здесь нет, ни козней злых, о которых

Думаешь ты, может быть; иль моей любви ты не веришь?

Или, пожалуй, мою презираешь ты область? Но сами

Боги, поверь, обитать не гнушались в пещерах: свидетель

Нам Ахиллесов Хирон с Аполлоном, стада сторожившим».

80 Мопс, обезумел ты, что ль? Иолай,[1297] и любезный, и светский,

Ведь не потерпит никак твоих даров деревенских,

Да и пещера твоя ничуть шалашей не надежней:

Пусть себе тешится в них. Но что же твой ум обуяло?

Что запыхался? Чего не стоят твои ноги на месте?

85 Девушке мальчик и мил и желанен, мальчику — птица,

Птице — леса, и лесам — дуновенье весеннего ветра.

Титир, ты Мопсу желанен, желанья любовь порождают.

Презришь меня — утолю я жажду фригийским Мусоном,[1298]

То есть — тебе невдомек — рекой удовольствуюсь отчей.

90 Но почему же мычит моя молодая корова?

О четырех сосках тяжело ей набухшее вымя?

Думаю, да. Побегу наполнить емкие ведра

Свежим ее молоком: размягчит оно черствые корки.

Ну, подходи, подою! Не послать ли нам Титиру столько

95 Крынок, сколько и нам он сам надоить обещался?

Да молоко посылать