Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

она, после того как внимательно осмотрела ткань, которую держала в руках. Мантия была искусно сшита. В ткань оказались вплетены чары, регулирующие температуру, так что Гермиона смогла бы носить ее круглый год, не испытывая никаких неудобств. Внутрь мантии было вшито больше десятка потайных карманов с наложенным на них заклятием незримого расширения, а это означало, что в них могло вместиться большое количество нужных ей вещей. Подол был сконструирован так, что в нем невозможно было запутаться. Даже если бы мантия не была защищена магией мантикоры, она должна была стоить целого состояния только из-за тонкой работы того, кто ее смастерил.

— Считай это моей благодарностью за то, что ты исцелила мне спину, — сказал Малфой, не смотря на неё.

Гермиона всматривалась в его лицо, в то время Драко упорно продолжал изучать происходящее за окном.

— Твои раны... — с сомнением начала она, — шрамы не мешают твоим передвижениям? Я собиралась... ты... ты так и не появился, когда я пришла, чтобы проверить твоё состояние.

— Все в порядке, — ответил он напряженным голосом. — Физически я почти не ощущаю их. Мне больше не потребуются осмотры.

Его челюсти были крепко сжаты. Гермиона несколько секунд изучала выражение его лица, прежде чем опустить глаза на подаренную мантию.

— Что ж, это хорошо, — сказала она. — Я... никогда до этого не проводила процедуру такого рода. Я переживала...

— Не стоило! Мне не нужно, чтобы за меня переживал кто-то вроде тебя.

Гермиона смотрела на него расширившимися от неожиданности глазами. Драко сжимал кулаки, разглядывая ее лицо.

— Я лишь хотела... — начала девушка.

— Просто... Отвали, Грейнджер, — жестко отчеканил он. Резким движением Малфой достал свиток пергамента из внутреннего кармана и, бросив его на пол хижины, аппарировал прочь.

Гермиона подняла пергамент с пола и положила его в сумку.

Она вышла из хижины и в задумчивости побрела к ручью.

Что он говорил о влиянии рун?

«В целом они не изменили меня, но я чувствую, что они влияют на мои поступки. Гораздо легче быть беспощадным. Сложнее сдерживаться от импульсивных поступков. Раньше мало что могло отвлечь меня, но теперь все внешние обстоятельства... стали иметь ещё меньше значения».

Она выучила его руническую клятву наизусть, проводя столько вечеров за ее разглядыванием.

Решительность, коварство, непреклонность, безжалостность, стремление к достижению идеального результата...

Но то, в чем он хотел преуспеть, оставалось туманным, предоставленным на его усмотрение.

Он хотел ее.

Она была почти уверена в этом. Сейчас он разрывался между своей решимостью оттолкнуть ее и желанием обладать ею.

Вот почему он был так взбешен тем, что она была ранена.

Он не смог убедить себя в безразличии до такой степени, чтобы не волноваться о ней. В то же время он был полон решимости не поддаваться этому желанию, чтобы не скомпрометировать себя. Малфои были собственниками, как драконы — так говорил Северус.

Он знал, что она делает, для чего конкретно она была послана. Гермиона осознала это по тому, как изменился его взгляд. В нем теперь всегда присутствовали злость и обида, которых раньше не было.

Но он был загнан в угол осознанием того, что она, скорее всего, умрет, если он не будет тренировать ее. Нападение вампира стало удивительно удачным совпадением. Если бы она решилась инсценировать это, то, вероятно, ее попытка не возымела бы подобного эффекта.

Если они продолжат проводить совместные тренировки, то его срыв будет вопросом времени. К тому моменту он уже будет слишком одержим ею, чтобы продолжать сдерживаться. Руны поспособствуют этому.

Когда это произойдёт…

Гермиона вздохнула.

Когда это произойдёт, он будет принадлежать ей.

Если только он не настолько отчаянно попытается освободиться от своей навязчивой идеи, что захочет убить ее.

Иногда она чувствовала на себе его взгляд во время дуэли, похожий на подбрасывание монетки. Как будто он постоянно взвешивал варианты.

Как бы Гермиона ни была уверена в его влечении, в то же время она не была достаточно уверена, сможет ли она выжить в конечном счете. В Драко Малфое было так много всего, чего она не знала и не понимала. Когда она смотрела на него, то могла только гадать, принадлежал ли он к разряду тех людей, которые в итоге уничтожают то, что любят.

Чем бы ни являлся... его мотив для шпионажа... он уже убил бесчисленное множество людей, чтобы попытаться заполучить то, что хотел. Если он решит, что Гермиона помеха для его цели... возможно, она станет следующей.

Решительный, коварный, непреклонный, безжалостный, стремящийся к успеху...

Гермиона крутила лямку сумки, продолжая размышлять.

Ей стоило уделить больше внимания обучению Падмы, используя любое свободное время, что у нее оставалось.

Падма демонстрировала неплохие способности к исцелению. Она могла оставаться спокойной в стрессовых ситуациях и обладала хорошими навыками анализа ситуации и подбора нужных заклинаний. Но у нее все еще оставались проблемы с точностью, необходимой для сложных заклинаний. Также она была склонна полагаться на зубрежку, не используя воображения, необходимого для изобретения контрзаклятий. Но Гермиона надеялась, что с помощью Поппи Падма все-таки сможет в достаточной степени заменить ее.

Гермиона начала брать Падму с собой на поиски ингредиентов. Кому-то следовало учиться собирать травы, ведь с приближением зимы уже нужно было пополнить все запасы. Но Гермиона оставалась очень осторожной в том, чтобы не дать Драко понять, что у нее появился напарник по сбору ингредиентов. Если бы он узнал, то, вероятно, перестал бы тренировать ее.

По утрам в четверг она собирала травы вместе с Падмой. По вторникам она по-прежнему отправлялась за травами одна, но с большей осторожностью.

Гермионе нужно было снова продумать своё поведение, прежде чем она попыталась бы продвинуться дальше в отношениях с Драко.

Она смотрела, как вода ускользает под мост, и гадала, не тянет ли время.

Она не хотела умирать.

Последние несколько недель она думала о смерти почти так же часто, как и о Драко.

Почувствовав, как клыки вампира впиваются ей в плечо, Гермиона внезапно осознала, как сильно хочет жить. Она и не подозревала, насколько ошеломляющим будет этот опыт.

Разумом девушка всегда понимала, что смерть — это что-то неизбежное, с чем ей когда-нибудь предстоит столкнуться.

Но в тот момент, когда она почувствовала ужас от рук, прижимающих ее к земле, и зубов, впивающихся в ее плоть, инстинкт вырваться на свободу любой ценой поглотил ее. Гермиона и не подозревала, что ее чувство самосохранения вытеснит все остальное.

Гермиона и не подозревала, как сильно ей не хочется