Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Драко двигался медленнее. Гермиона на самом деле не была ужасной танцовщицей, просто сильно отставала из-за долгого отсутствия практики и была сбита с толку, находясь в объятиях кого-то физически привлекательного и очень злобного.

Через час она уже могла следовать за ним, и у них стало получаться танцевать в нужном темпе без причинения друг другу вреда.

Наконец он остановился.

— Достаточно неплохо. Начинай думать о том, как использовать эту плавность во время дуэли, — сказал Драко, убирая волосы с лица и вытирая лоб.

— Верно. Я просто буду вальсировать в тренировочных залах в полной уверенности, что никто меня не заметит, — язвительно сказала Гермиона между тяжелыми вдохами. Она сильно вспотела. Влажная рубашка неприятно холодила спину. Пряди волос прилипали к шее.

Малфой выглядел свежим и бодрым. Вероятно, во всю его одежду были вплетены чары, регулирующие температуру. Хотя он все же слегка вспотел.

Гермиона потянула себя за рубашку, чтобы та перестала прилипать к телу, и наложила охлаждающее заклинание, прежде чем наколдовать стакан и немного воды.

— Это в твоих интересах, — холодно сказал он и вытащил свиток. — Темный Лорд все больше расстраивается из-за ваших спасательных операций. У него уже есть Сассекс, работающий над чем-то, что усложнит Сопротивлению жизнь. У меня нет доступа к этому подразделению, но Орден должен начать готовиться к тому, что скоро они будут не в состоянии спасти всех пленников.

Гермиона с трудом сглотнула.

— Я и не подозревала, что Долохов такой талантливый волшебник, — наконец сказала она.

— Он им и не является, — ответил Драко, призывая свой собственный стакан воды. — Теперь, когда большая часть Европы находится в руках Темного Лорда, он может собрать вместе довольно много амбициозных ученых с небольшим количеством этических принципов. Ты же понимаешь, что Сассекс уже расширяется за пределы изобретения новых проклятий. Что действительно ускоряет прогресс магической науки — так это наличие подопытных, с которыми такие ученые могут делать все что угодно.

Гермиона чувствовала себя так, словно что-то внутри нее рухнуло и оставило после себя лишь пустоту:

— Я понимаю... Полагаю, это не удивительно. Подобные вещи уже происходили во время маггловской Второй мировой войны.

Драко кивнул ей с усталым видом.

— Откуда ты знаешь о Второй мировой войне?

Его глаза жестко сверкнули.

— Как уже ранее упоминалось, я умею читать. Почему бы мне не изучить этот период? Очевидно, это тот самый сборник пьес, из которого Темный Лорд черпает своё вдохновение. Проработанная пропаганда. Та же тактика. Он учится на ошибках Гитлера и не тратит никаких ресурсов на Россию, тщательно избегая прямого провоцирования МАКУСЫ как можно дольше. Хотя я не знаю, что они будут делать, если он попытается нарушить Статут секретности.

Гермиона кивнула:

— Мы пытались обратиться за помощью, но, по-видимому, геноцид не является достаточным поводом для вмешательства. Другие страны должны решать свои собственные проблемы, ты же знаешь. МАКУСА — не защитники всего мира. Они даже не примут наших беженцев. По крайней мере, им потребуется несколько лет, чтобы оценить ситуацию. Они не приняли даже детей. По-видимому, существует слишком большой риск привнести европейский экстремизм на их территорию, и у нас нет никаких юридических бумаг для большинства несовершеннолетних...

Ее голос затих. Она серьезно посмотрела на него:

— Как ты думаешь, Драко, мы сможем победить?

Гермиона хотела услышать ответ от него больше, чем от кого-либо другого. Рон, Гарри, Фред, даже Кингсли или Грюм... Они все будут лгать или предлагать верить в лучшее. Но Драко Малфой не станет. Почему-то она была в этом уверена. Он скажет ей то, что действительно считает вероятным.

Он вздохнул и прислонился к стене:

— Разве имеет значение, что я думаю?

— Я живу в мире идеалистов, но всё, что я вижу, это лишь растущее число жертв. Я хочу услышать мнение того, кто действительно знает реальное положение дел и не верит, что оптимизм каким-то образом увеличивает шансы на победу.

— Ты прекрасно знаешь, что я считаю твой Орден в значительной степени идиотским, — выражение его лица было горьким. — Хотя я заметил, что Бруствер и Грюм иногда делают разумный выбор в пользу стратегии, когда им это сходит с рук.

Он многозначительно посмотрел на Гермиону, и та ответила ему тем же не моргнув глазом.

— Я не вижу варианта, при котором вы выиграете, продолжая свою политику против использования темных искусств. С другой стороны, идиот Поттер все еще жив. У него самый неестественный талант к выживанию, который я когда-либо встречал. И сила тоже, если бы он действительно захотел использовать ее в полной мере. Если дело дойдет до дуэли между Темным Лордом и Поттером, я дам Ордену один шанс из четырех, но только исходя из невероятного везения Поттера. Если же мы говорим о продолжительной войне... — Он потер лоб. — Шансы на победу незначительны. Мягко говоря.

— Зачем же тогда помогать нам?

Драко изогнул бровь, и выражение его лица стало сдержанным и насмешливым:

— Не считаешь, что ты этого стоишь?

— Ах да, твоя роза на кладбище. — Она отвела взгляд, слегка фыркнув, и поправила одежду. — Так значит, это ради меня ты позволил вырезать эти руны на своей спине?

Его глаза на мгновение вспыхнули, а затем он покачал головой.

— Тогда почему же? — спросила она, изучая его.

Драко пристально посмотрел на нее, и выражение его лица дрогнуло. Он выглядел озлобленным. Раненым. Его глаза несколько секунд оценивающе смотрели на нее, потом его выражение лица снова стало замкнутым.

— Не имеет значения.

Гермиона начала было открывать рот. Она хотела возразить, сказать, что это действительно важно и если он перестанет быть загадочным, то ей не придется им манипулировать. Но она не могла этого сделать, и он это знал. Каковы бы ни были его мотивы, он не доверял Ордену, чтобы тот не использовал их против него.

Они оба знали, что Орден так и поступит.

— Полагаю, так и есть, — она вздохнула и села, чтобы преобразовать свои туфли.

Гермиона уже собралась уходить, но, подойдя к двери, оглянулась на Драко. Он стоял, прислонившись к стене, и его взгляд метнулся в ее сторону, когда она повернулась.

— Не умирай, Драко.

Он пристально посмотрел на нее, прежде чем улыбнуться.

— Только потому что ты просишь, Грейнджер, — его тон сочился сарказмом.

Он все еще стоял, прислонившись к стене,