90 лет вместе со всей страной: воспоминания и размышления (Кантуры, Хитрые, Щерба) - Николай Александрович Каланов

Уже зимой в станице 1–2 дня был кавалерийский калмыцкий отряд предателей. Вели себя нагло. У кого были овцы, они половину забрали себе на плов. А в колхозе искали лошадей более подходящих. После разгрома под Сталинградом они, вероятно, отступая обеспечивали румынские и немецкие части продовольствием. Немцев в Челбасской было мало, около десятка. Где они жили, их не было видно. Где-то была комендатура, староста и полицейские. Школа не работала, а я никуда не ходил, кроме как к Бурьянам.

В феврале, смотрю на мосту немцы роют что-то и мины закладывают, удирать собираются. Думаю мост наш – чепуха. Есть еще один, надо как-то их напугать так, чтобы меня не подстрелили. Взял самопал и трубку, имитирующую гранату (трубка угловая с гвоздем). Она у меня работала безотказно. Вдруг возле ворот нашего двора останавливается грузовая автомашина, кончился бензин. В машине только шофер и никого. Он решил поджечь автомашину, наскреб сухого бурьяна, подложил под колеса и зажег. А бурьян холодный и гаснет. Он еще стал собирать. Я смотрю, что он очень спешит, думаю сейчас я его напугаю своей гранатой, из-за сарая бросаю гранату и наготове смотаться. Прогремел взрыв самодельной трубки, звенящий звук гвоздя. Фриц схватил свой автомат и что бы духу бегом на мост. Видя свою безопасность, я подбежал к автомашине и потушил огонь. Машина осталась целехонькой, трофей для колхоза. Но ее кажется забрали военные. Когда фриц подбежал к мосту с выгона по ул. Красной, раздался пушечный выстрел. Снаряд прошуршал у меня над головой и упал, не долетев до моста. Немец имел опыт и своевременно упал на землю. А снаряд упал в речку, подняв фонтан воды. Немцы успели поджечь фитиль и удрать, но заряд вложили недостаточный, так как мост пострадал незначительно и по нем свободно проезжали телеги.

В станицу вошел отряд Красной армии, но войск особых я не видел. Поменяли старосту на председателя совета. Старосту, хотя он был, на мой взгляд, порядочным человеком, несколько нейтральным, но как всегда находятся стукачи. Якобы он заложил приезжих евреев и их расстреляли. Но его тоже расстреляли. Полицейского инвалида отправили в Сибирь.

Вспоминаю, когда ко мне из Харькова приехал мой дружок – Садовский Костя (он служил в армии младшим офицером – лейтенантом), а Хрущев уволил из армии. Вернулся на гражданку, не знаю куда, сам поступил заочно на экономическую специальность (кажется). Показал себя пронырливым, но способным, подружился с кадрами КПИ и его окончил. Иногда (на сессиях) заходил ко мне. Поступил на работу в какой-то Харьковский институт и, по-моему, защитил кандидатскую диссертацию по кукурузе. Позже приехал ко мне (когда установили льготы для участников ВОВ) с предложением написать историю Челбасской. В этот приезд он просил дать подтверждение, что он участвовал в партизанском отряде вместе со мной. Я отказался. Откуда он узнал, что мы партизанили с Бурьяном и «Чапаем». Кто-то, где-то проболтался. Но там все архивы разворовали. Мы с ним и Гах И. ходили на Красную и Ленина в Краснодаре к журналисту Федоренко, у которого был большой материал о красных и белых, похоронки, а главное – список – карточки жителей, кто чем занимался, какой имел доход. Журналиста Федоренко кто-то убил в подъезде в 1999–2000 гг. Он много знал!

В здании средней школы размещались несколько дней военные части. Школу мы отмыли и очистили от грязи и начались занятия где-то в конце февраля или в марте. Учились по 7–8 уроков. Изучали агротехнику, ездили на тракторах, военное дело. 22 апреля призвали в армию группу около 20 чел. (кто-то шел и кто-то умудрился на телеге сумки с продовольствием). Провожали нас до ст. Крыловской (15 км) и родственники и знакомые. Уже ночью пришли в Крыловскую. Там в военкомате включили в списки по отделениям, добавив крыловчан и платнировчан. Набралось нас около 100 чел. Целый день с одного места переводили на другое. Наконец, прибыли военные приемщики на верховых лошадях (чел. 5–6) и повели нас пешим ходом в ст. Кущевскую (80 км.). Через каждые 3 часа хода привал 10–15 минут. Было жарко. В 100 метрах были колодец – 2 парня побежали попить и принести воды. Сопровождающие возмутились и резко выругали, грубо вырвали ведерко с водой и вылили на землю, не дав другим попить. Здесь привал был на час. Ведь мы не спали уже 2 ночи. Один паренек побежал в лесополосу оправиться. Так по нему предупредительный выстрел. Сопровождающие боялись бегства призывников. Я на привалах не мог уснуть. Спал на ходу. Ночью шли вдоль железной дороги, приближались к железнодорожной станции. Вдруг налетела немецкая авиация, поставила осветительные ракеты, начала бомбить и обстреливать. Ответного огня зениток и прожекторов я не заметил. Мы все залегли, а наши сопровождающие (начальники) на лошадях куда-то подальше ускакали, оставив нас без надзора. Мы успели даже подремать, они вернулись уже утром и удивились, что мы все целые и никто не убежал. С этого времени они нам стали доверять. Днем дошли до Кущевской. Из большого глубокого колодца мы вытащили целую бадью холодной воды. Некоторые простудились, в том числе и я. Потом нас усадили на развалины и кучи «мусора». На мусоре оказалось множество блох. Блохи сразу нас облепили со всех сторон. Пришлось раздеться, встряхнуть и снимать с тела блох. Наконец нам дали вагон – «пульман» малый (16 тонн) без нар. Еле всадили около 100 чел. Буквально мы сидели чуть ли друг на дружке, на своих мешках с харчами, остальных посадили в другой вагон. Было много призывников из других районов. Набралась два полка. Итак, поезда параллельно двигались до г. Прохладный. Здесь на берегу реки нас высадили и поместили у разрушенной стены длинного разрушенного здания. На краю стены небольшой домик – штаб полка, кажется 83 с. п. действующей армии. От стены до берега реки Малка проволочная изгородь – наша территория – пустырь с бурьяном. Под стеною обломки кирпича. Мы в своей одежде разместились с большими неудобствами на этих развалинах под открытым небом. Спали где кто и как мог. Утром формировали отделения, взводы, батальоны. Выдали котелки. Ели прямо сидя на земле, на грудах кирпича. Кормили хорошо, дали лопаты, разметили на земле «столовую» – столы и сиденья – земля. За 2–4 часа «столовая» готова. Во время дождя – плохо. Мы ходили в гражданском недели две. Строили себе казарму. Нам дали топоры и пилы и 14 км в лес за стройматериалами. Спиливали подходящие деревья, ветки обрубили, вязанки делали. Бревна на плечи