90 лет вместе со всей страной: воспоминания и размышления (Кантуры, Хитрые, Щерба) - Николай Александрович Каланов

отстал от поезда Маховский Д. С. Позже он оказался в лагере Пономаревка. Наконец, в г. Перми нас загнали в тупик, остановились, открыли двери и нам сказали: – Стоп! Не выходи до команды «выходи!». Против каждого вагона – курсанты летного училища с автоматами. Выгрузили нас, построили и повели в столовую. Обещали накормить. Поели и начальник: – Наелись? – Нет. Тогда посидите и никуда не ходите. Мы расселись на земле, но под охраной и еще сидели не меньше часа. Начальник пришел и сказал: с кормежкой ничего не получилось. Нет. Нужно терпеть. Повели по своим вагонам и ехать дальше. Вагоны наши все проверили и все остатки нашей еды изъяли. Дальше поехали в Кунгур, в Березовские лагеря, в 19 ОИПТД – отдельный истребительный противотанковый дивизион. Там землянки длинные с нарами горбылями в 2 этажа. Вот здесь нам жилось очень плохо, особенно, когда наступила зима. Дивизион мал, воров много. Щи хоть лапти полощи, а похлебка – крупинка за крупинкой бегает с дубинкой. А тут морозы до −50° – −53°, а мы в американских жестких ботинках, в сугробах нас морозили и на занятиях на воздухе, и за дровами в тайгу ходить. Отапливалась землянка самодельной печкой из железной бочки. Нагревали ее докрасна. Белье ужасное, с «застиранными» кровавыми пятнами, одеяла – куски с дырами. На верхних нарах умудрялись лечь с недержанием мочи, ночью нижних мочили. Потом утряслось. Кормили плохо – мороженная картошка капуста, и не досыта. Все стали болеть, гидродермией и фурункулами. Тело истекало сукровицей из язв и гноем из фурункулов. Ослабли невероятно. Падали с ног. Делали уколы и солдаты от них падали, 2 человека умерло. Начальство – палачи, построение на холоде на вечернюю поверку: «Запевай!» Запевала поет, а все молчат. Старшина Варакин, низенький, но жестокий командует: «Бегом», не бегут. Тогда он: «Лечь!». «Встать!». «Лечь!». «Встать!» на снегу. А в баню нас водили в соседний лагерь – Пономарево. Баня с оконными дырами, сквозняками и с недостатком горячей воды.

Кантур Григорий Елизарович

Учетно-послужная картотека

Дата рождения: 28.02.1926

Место рождения: Краснодарский край, Сталинский р-н, ст-ца Челбасская

Наименование военкомата: Сталинский РВК, Краснодарский край, Сталинский р-н

Дата поступления на службу: __.04.1943

Воинское звание: ст. лейтенант инт. сл.

Наименование воинской части: 83 зсп, 42 зап, 57 ап 25 сд 38 сп

Дата окончания службы: 28.01.1950

Награды: Медаль «За освобождение Варшавы», Медаль «За взятие Берлина», Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»

Боевой путь Кантура Григория – 01.04 1943 по 28.01.1950

Бог «шельму» метит

Пришел приказ о гимне Советского Союза и его исполнении. В массовом издании его еще не было. Мне, как художнику, дали задание на листе ватмана А1 тушью, крупным шрифтом переписать гимн, художественно оформить и вывесить в ленинской комнате. В одном цвете все поле, изображение закрасить бледными штрихами голубого цвета (воздух – небо). На голубом фоне в верхней части бледно коричневым цветом фрагмент Кремля и эскадры самолетов. В нижней части мчатся танки, обрамление – виньетками. Внизу – георгиевская лента. По центральной оси – текст, ступенчато. Второй эскиз – строгая рамка со срезами по углам и текст, ступенчато. Все это политрук понес начальству для согласования. А минут через 20 он пришел и сказал, что лучше 1-ый вариант. Работа была срочная, а время уже после обеда. Придется работать и ночью. О моем задании знали и командир взвода и ребята батареи. Была зима и в «ленкомнате» дежурил и отапливал рядовой Терещенко Яша из Ейска. Очень пройдошный парень. Как-то ночью он забрался (от голода) в пищеблок и набрал полные карманы муки. Принес в землянку, поднял Кадыгроба и меня: – «Давай сварим галушки или испечем лепешки?». Мы кипятить котелок воды поставили. Стали месить и пробовать на вкус. Оказалось, не мука, а алебастр. Я тогда впервые узнал, что такое алебастр. Яша попросил меня на ночь взять его истопником в ленинскую комнату, так как холодно и дровишек нет. Я послал его к командиру взвода. Тот согласился, Яша рад. Ночью обещали учебно-боевую тревогу устроить. Пока я рисовал, Яша полную печку наложил дров и сам залег спать на скамейку, головой к печке, а ногами к двери. Дверь плохо закрывалась и оттуда шел холодный воздух. Яша во сне очевидно отодвигался от двери. На голове шапка ушанка, завязанная шнурком, приближалась к раскаленной печки и загорелась. Я почувствовал запах и дым горелого, вскочил, опрокидывая табурет. Свет был плохой и глаза устали. Вижу два красных шара. Один большой – красная печь, и малый – тлеющая шапка на голове Яши. Он от шума тоже вскочил. Я кричу: – «Шапка у тебя на голове горит!». Он за голову и за дверь выскочил и в сугроб «нырнул» головой до самых плеч. Сугроб около 3-х метров. Вылез, никак шапку не может снять. Шнурок затянулся в узел и намок. Посидел и, махнув рукой, что-то пробормотал и опять залег спать на ту же скамейку. Комната немного проветрилась. Я закрыл дверь и за работу. Через пару часов опять смотрю дым, вонь и пара красных пятен. Кричу: – «Горишь!». Он сразу в сугроб. Комедия… Шапка на голове быстро высохла, а обугленная вата легко загорается. На этот раз шапку он снял. Сверху наполовину обгорела и никуда не годная. Я ему: – «Скоро утро, а тревоги не было. Только для тебя дважды». Яша: – «Да, тревога. Бог „шельму“ метит, так всегда говорила мне мама».

Подложил дровишек в печку, погрозил ей кулаком и вышел подышать свежим воздухом. Через полчаса пришел в другой целой шапке. Я ему: – «Ты что. Украл где-то?». Яша, улыбаясь, нет, с сатаной проверяли у соседей, спящих дневальных. Так не сказал у каких соседей. Для каждого взвода была своя землянка и для отдельных служб тоже. Их в этом ряду было более десятка. Да и Яша никогда не унывал. Прохиндей был, а я и не одобрял, но и «стучать» не любил. Мой отец всегда говорил – доносчику (жалобщику) – первый кнут. Да мы и не жаловались и нас не очень спрашивали кто, где поцарапал ли синяк набил, или сорочку порвал. Сами зашивали, штопали, терпели и «сдачи» давали с лихвой.

О государственном гимне СССР

Гимн я переписал крупным шрифтом черной тушью, фон цветными карандашами. Всем очень понравилось и, мне тоже. Пели мы его с удовольствием. Выучили наизусть все, буквально за пару дней. Гимн этот сыграл огромную роль нравственного, духовно-этического единения всех народов СССР и на