Хранители Седых Холмов - Леока Хабарова

Яр поймал взгляд Айры и вскинул бровь. Серьёзно?

Сиятельная каганэ щёлкнула пальцами, и стражи ринулись в бой.

Бабы. Ой, бабы! И жить с ними невозможно, и убить нельзя. Какого, спрашивается, ляда, она натравила на него несчастных парней? В чём вот они провинились? Она что, запамятовала, где его купила? Или думает, боец Кровавой потехи может сплоховать против горстки охранников?

Ох, бабы-бабы…

Первого же подлетевшего Яр вырубил ударом в челюсть и разоружил. Теперь у него имелся меч, и он без раздумий пустил его в ход. Правда, до атаки дело не дошло — пришлось отражать град ударов, которые сыпались со всех сторон. Ледорез плясал, аки скоморох в день Солнцестоя, крутился, гнулся и нырял под летящие клинки.

Стражи были не дураки и понимали главное — их много, а он один. Они активно пользовались преимуществом: теснили к стене и норовили загнать в угол, окружить.

— Не затягивай, — бросил Марий, когда люди каганэ напирали особенно сильно. — Преслава в беде.

Ледорез ответил коротким взглядом. Перехватил меч, отбил очередной удар и контратаковал, рубанув с разворота. Сталь прошлась по вражьей бочине, и кровь брызнула на лицо. Бросок в сторону, ложный выпад, удар — и ещё один рухнул, прижимая ладонь к вспоротому брюху.

Двух смертей хватило: у остальных молодцев резко убавилось пылу. Погибнуть во славу Сиятельной каганэ, особенно после её падения, — такая себе перспектива. Стражи пятились. Держали дистанцию. Осторожничали. Никто больше не геройствовал и не кидался вперёд. И Ледорез дал огня. Атаковал яростным выпадом, обрушивая меч сверху, сбоку и снова сверху. Отразил летящий ятаган. Всадил кинжал кому-то в глотку. Кому-то с хрустом сломал нос оголовьем меча. Развернулся, ударил. Замахнулся снова и…

… насилу остановил руку.

Айра — перепуганная, бледная — смотрела с ненавистью, но в глубине синих очей притаился страх. Она мазнула взглядом по острию клинка.

— Ну, давай же, — хрипло выпалила она. — Бей.

— Осторожней, у неё нож, — подсказал Марий.

— Знаю, — откликнулся Яр.

Без лишних рассуждений он подхватил Сиятельную каганэ, точно мешок с мукой, и зашвырнул аккурат в подоспевших стражей. Это было легко: Айра весила не больше трёх пудов, а пользоваться оружием не умела вовсе.

Путь был открыт.

Глава 17

Яромир выбрался на открытую террасу, ловко перемахнул через ограждение и рванул на помощь Преславе.

Он бежал, а сердце в груди ёкало. Как там девчонка? Жива ли? Цела? Что сотворили с ней прислужники Айры? Снасильничали? Искалечили? Убили?

Не надо было оставлять её. Ох, не надо!

Марий молчал. Лицо его помрачнело, а глаза сделались тёмными, как агаты. Тоже, видать, переживал за непутёвую княжну.

В гаремных покоях было пусто и тихо, однако, приближаясь к опочивальне, Яр отчётливо различил шум борьбы.

Он взял меч наизготовку, подобрался к палатам, и… дверь вылетела, сорвавшись с петель, а вместе с ней вылетел здоровый мужик с расквашенным носом.

На пороге, растрёпанная, румяная, как яблочко, стояла Преслава. В руке она сжимала ятаган. Откуда княжна его взяла, оставалось только догадываться.

И Яр догадался.

— Ты приняла силу, — сказал он, и это был не вопрос.

— Да, — бодро кивнула Преслава. — Совсем недавно. А до этого Синегорка почти цельный год обучала меня на мечах ратиться.

— Год, это не много, — весомо изрёк Яромир.

— Знаю, — улыбнулась девчонка. — Но я усвоила, где рукоять.

— Это обнадёживает, — хмыкнул Марий.

Яромир бросил взгляд поверх девичьего плеча. В спальне обнаружилось ещё два тарханца. Один корчился и стонал, держась за причинное место. Второй был мёртв.

— С тремя расправилась, — сказала княжна и виновато опустила глаза. — Но… когда меня пленили, их было вдвое больше, и не вышло отбиться.

— Пошли. — Яр ухватил Преславу за локоть и двинул в сторону господских палат. — Надо выбираться отсюда.

Не успели они сделать и десяти шагов, как коридор наводнили придворные стражи.

Ледорез нахмурился. Выступил вперёд, вскинув меч.

— Держись за мной, — велел Преславе.

Она встала спиной к спине и тоже взяла ятаган на изготовку: прикрывать тылы.

Ледорез ударил первым. Он рычал, а сталь пела. Вражьи клинки норовили ужалить, вспороть, снести голову. Лязг стоял такой, что можно разбудить древних великанов.

Преслава билась и билась недурственно, особенно для девчонки, взявшей меч меньше года назад. Молодец, Синегорка! Но Яр отчётливо понимал — долго княжна не продержится. Не хватит ни сил, ни навыка. А враг всё прибывал: тарханцы подбирались сзади, отрезая пути к отступлению, напирали, давили. Откуда их вообще здесь столько взялось? Происки Айры, не иначе.

Яр кромсал, рубил и резал без продыху, словно не знающий устали бездушный голем. Пот заливал лицо, лохмы прилипли ко лбу, а перед глазами то и дело вспыхивали и гасли красные точки.

— Убей их… — зашептали голоса в голове. — Убей их всех. Вырежи до последнего. Ты ведь хочешь этого. Хочешь…

Нет. Нет!

— Ты создан, чтобы убивать. Не противься. Такова твоя природа. Ты сеешь смерть. Ты — чудовище. Чудовище! Твоя душа сгнила…

Ледорез вдруг чётко осознал, что бьётся супротив полчища демонов: небопротивных рычащих тварей с перекошенными рожами, торчащими клыками, заострёнными ушами и глазами чёрными, как грех.

Он должен убить их. Убить всех до последнего. Иначе — беда.

По стенам коридора зазмеились трещины, из которых выпростались осклизлые полужидкие лапищи. Они тянулись к нему. Шептали, звали, молили. И сопротивляться не было сил…

— Ты наш теперь. Ты наш. Ты наш. Ты наш…

Мощный удар. Клинок по рукоять вошёл во вражью плоть. Яр провернул меч в ране, неотрывно глядя демону в глаза. Демон корчился. Кровь хлестала из него, как из резаной свиньи.

Какое наслаждение…

Яромир облизал окровавленные пальцы, зажмурился от удовольствия и тут же, ловко увернувшись от атаки, обрушил меч на ещё одного незадачливого монстра. А следующего поймал кинжалом в пах.

Это так забавно! Они такие смешные. И такие медленные. Неповоротливые. Но как же восхитительна их кровь! Наверное, потроха тоже хороши. Сочные, влажные, упругие… М-м-м-м…

— Яромир! Яромир!!!

Что за странные звуки? Похоже, кричит демон. Какой-то очень мелкий. Скорее всего, самка. Если перерезать глотку, она перестанет вопить.

— Яромир, что ты делаешь! Остановись!

— Мелкий! Мелкий, эй! Очнись! Приди в себя! Сопротивляйся, разъети тебя гоблины! Это Пагуба! Сопротивляйся!

Пагуба… Пагуба…

«Пагуба сжигает душу… Вытравливает всё человеческое…»