Развод. Я календарь переверну - Элен Блио

Захожу на кухню и взгляд падает на упаковку.

«Картошка». Пирожные.

Да, когда-то я их очень любила. Когда особенно больше не чего было любить, и денег не было на шикарные эклеры, или макарунс. А «картошка» в кулинарии рядом с домом стоила недорого.

Я была беременна Егором, понимала, что злоупотреблять сладостями, мучным, тем более шоколадом нельзя, но просто не могла от них отказаться.

Макар приходил с работы и приносил мне их, в дешевой пластиковой упаковке.

Сажусь на стул, смотрю на эту «картошку» и... слезы сами катятся.

- ЭЙ... Ада... ты чего?

Я оплакиваю счастливое прошлое. Нас молодых, влюблённых, горячих, жаждущих покорить этот мир, Макар тогда часто говорил, что хочет положить его к моим ногам, а мне не нужен был мир. Мне он был нужен. Этот парень, в которого я влюбилась. Этот молодой мужчина, только набирающий силу. Весёлый, юморной, честный, гордый. Влюблённый в меня. Ревнивый. Жадный до секса.

- Ада, прости меня.

Плачу, потому что этого больше никогда не будет.

Это не значит, что я больше не буду счастлива.

Не значит, что я ставлю на себе крест. Нет.

Жизнь идёт, и я иду дальше, и очень даже неплохо иду.

Но иногда о прошлом вспоминаешь с такой тоской!

Хочу спросить его — что я сделала не так? Почему он решил, что с другими ему будет лучше? Почему позволил себе разрушить нашу жизнь?

Почему?

Что он может ответить?

Пожать плечами? Или признаться в собственной слабости? Или, наоборот, в том, что посчитал себя сильным? Перерос старые отношения.

Старую жену...

Ну какая же я старая, господи?

Мне тридцать восемь лет! Я шикарно выгляжу! Я хороша!

Я никогда не позволяла себе распускаться. После родов старалась быстро прийти в форму, после Егора это мгновенно произошло, я собой гордилась, после Евы —сложнее немного, но тоже нормально.

Я слежу за модой, у меня хороший вкус, я даже прошла курсы стилистов, чтобы больше понимать.

Я ухаживаю за телом! Маникюр, педикюр, массажи, эпиляция — лазер, нигде ничего, лишнего.

Может быть всё дело в том, что я слишком идеальная?

Бесит. Всё это меня бесит.

- Чайник поставь, пожалуйста.

- Только что вскипел. Налить? Я заварил цейлонский, чёрный.

Знает, что я люблю просто чёрный чай.

- Налей.

Он достаёт мою любимую чашку. Да, есть у меня такой пунктик, мне без разницы какие тарелки, ложки, вилки, но вот чашка... Они периодически меняются, любимые. Но если пью из неё — то только из неё.

Сейчас это пузатая чашка с толстыми стенками и шикарными вишнями.

Горячий я не люблю, поэтому Макар ставит рядом еще и стакан чистой прохладной воды.

- Вот.

- Спасибо.

Выкладывает пирожное не блюдце, достаёт вилку. А я беру руками.

Сейчас столько разных вариантов этой «картошки» появилось, каждая фабрика делает. Мало кто уже помнит, почему пирожное называлось картошка. В идеале оно должно быть шоколадным, коричневым сверху и светлым внутри. Как настоящая картошка. Но давно уже таких «картошек» нигде нет. Они все тёмные. Какие-то совсем в цвет горького шоколада, какие-то светлее, как кофе с молоком. Это, наверное, влияет на вкус, но я на самом деле так давно не ела «картошку», что не могу сказать, какие вкуснее. Для меня вкусные в меру сладкие, в меру влажные.

Жую, запиваю чаем.

Вкусно.

Но в прошлое не возвращает.

Наверное потому, что незачем.

Прошлое остаётся в прошлом.

А нас ждёт светлое будущее.

Или не очень светлое. В зависимости от того, какой мы выберем путь.

- Ада, я поговорить хотел.

- Говори.

- Я... я согласен на твои условия.

Вот как? Неужели?

- Я подумал... Только не начинай иронизировать, да, я думаю иногда.

- Я молчу, Макар. Ем. Вкусно, кстати, спасибо.

Да несмотря на то, что я прикоснулась к высокой кухне я не перестала любить обычную еду.

- Я подумал, может... может всё-таки не спешить? Я... я всё понимаю, я поступил как...

- Сволочь и предатель.

- Да, ты права. Сволочь. И предатель. Но...

- Осознал?

- Ада, я не хочу тебя терять.

- Поздно, Макар.

- Ада...

- Ты уже потерял.

Крошки от «картошки» лежат на блюдечке. Запиваю чаем. Вкусно, сладко, всё-таки немного приторно. И вообще в моём возрасте на ночь вредно.

Но какая разница?

Ошибки совершаем мы все. Просто кто-то не готов за них отвечать.

В конце концов калорий я сегодня сожгла достаточно.

- Макар, давай просто закончим всё это достойно. У нас было много хорошего. Ради памяти стоит остаться людьми. И ради детей.

- Да. Согласен. Только... Ты же всё равно не будешь работать в компании? Ты не сможешь взять руководство. Зачем тебе это? Давай оставим тебе пакет акций, будешь получать дивиденды. Квартира эта ваша, тут я не буду спорить, но...

- Макар?

- Что?

- Ты что, добавил в чай что-то?

- Нет, а что? — вижу, как он пугается, меняется в лице.

- Просто, я почему-то чувствую...

- Что? Тебе плохо? Я правда ничего... почему ты так смотришь, Ада? В чем дело?

- Дело в том, что ты пытаешься сделать из меня идиотку. Я поэтому и спрашиваю, ты что-то мне подсыпал и ждешь реакцию?

- Ты... ты вообще уже? Ты...

- Я. Как всегда виновата я. Макар, на что ты рассчитываешь? Я уже тебе доказала, что я не дура. Или завтра мы всё подписываем на тех условиях, которые тебе обозначил Герман, или послезавтра условия будут еще хуже. Ясно? Спасибо за пирожные. Раньше были вкуснее.

Да, да, вкуснее. Или просто я раньше была не так привередлива? Вздыхаю, усмехаясь. Извини, Макар. Всё меняется. Даже пирожные «картошка». Я тоже изменилась. Да и слишком наивной я никогда не была. И зря ты думаешь, что я не буду работать в компании! Завтра же приеду в офис.

- Аделаида!

- Спокойной ночи, Макар. Да, и всё-таки, начинай паковать чемоданы. Тебе пора.

И мне пора. Я устала.

Улететь бы куда-нибудь далеко-далеко. Улететь к океану, посидеть у воды в тишине, помечтать. Просто выдохнуть.

Кстати, у детей будут каникулы, почему бы и нет?

Только без курортных романов! Однозначно!

Да, как говорится, скажи вселенной о своих планах, и она посмеется.

38.

- Добрый день, Карина, будьте добры, отчеты за последние полгода по тендерам и вообще всю важную документацию в мой кабинет.

- Что? А?... — рот открывает. Это я прекрасно