Лекарь из Пустоты. Книга 9 - Александр Майерс

Так что я не видел особого смысла приходить сюда и сотрясать воздух. Разве что за бесплатными закусками.

Я занял кресло, сохраняя на лице подходящую случаю мрачную сосредоточенность. Внутри же царило странное двойственное чувство. Я знал то, чего не знал никто в этом зале — что старый князь жив и невредим. Но я был вынужден молчать, играя роль скорбящего вместе со всеми.

Признаться, давалось мне это нелегко. Сидеть среди людей, искренне потрясённых трагедией, и хранить тайну — занятие не из приятных. Но Воронцов был прав. Если правда вскроется раньше времени, вся затея пойдёт прахом, а заговорщики снова уйдут в тень.

Председатель Совета, седой барон Зарецкий, открыл собрание короткой речью. Он говорил о невосполнимой утрате, о том, что покушение на князя — это вызов всему дворянству княжества, о необходимости сплотиться и довести выборы до конца, не поддавшись на провокацию.

Слова были правильные, но Зарецкого мало кто слушал. Дворяне переглядывались, перешёптывались, и постоянно бросали подозрительные взгляды в сторону одного-единственного человека.

Граф Кутайсов сидел прямо, расправив плечи, и не обращал внимания на шепотки. Точнее, делал вид, что не обращает. Любой, кто хоть немного умеет считывать эмоции, понимал — Роман Александрович в ярости.

Едва председатель закончил, как поднялся представитель рода Орловых и попросил слова.

— Господа! — начал он, обведя зал взглядом. — Мы все скорбим. Но скорбь не должна заслонять от нас вопрос: кому была выгодна смерть Богдана Романовича? Поговаривают, что князь перед гибелью склонялся к поддержке определённого кандидата. И поговаривают, что другой кандидат, чувствуя, что проигрывает, мог пойти на крайние меры.

Он не назвал имени, да в этом и не было необходимости. Слухи о причастности Кутайсова успели разлететься не только по Новосибирску, но и по всей империи. Весь зал, как по команде, посмотрел на графа.

Кутайсов резко поднялся, и его лицо потемнело от гнева.

— Это возмутительно! — взревел он так, что его голос громом раскатился по залу. — Вы обвиняете меня в убийстве князя, не имея ни единого доказательства? На основании грязных слухов⁈

— Никто никого не обвиняет, граф. Отчего такая бурная реакция? — гаденько улыбнулся Орлов.

— Оттого, что я честный человек и верный солдат империи! Я не позволю обвинять меня в подлом убийстве! — Кутайсов так врезал по стоящему перед ним столу, что его пересекла трещина.

Охранные артефакты в зале запищали, охрана забеспокоилась. В порыве гнева Роман Александрович выплеснул силу, а она у него была немалой.

— Прошу сдерживаться, ваше сиятельство! — седой Зарецкий погрозил Кутайсову пальцем.

— Меня называют убийцей, а вы предлагаете сдерживаться? Я требую открытого расследования! Мы должны найти того, кто на самом деле убил князя. А того, кто распускает эту мерзкую клевету, я вызову на дуэль и заставлю кровью ответить за каждое слово! — отрезал граф.

По залу прокатился ропот. И, к моему сожалению, ропот этот был не в пользу Кутайсова.

Я наблюдал за реакцией дворян и понимал, что граф своими руками роет себе яму. Защищаться так грубо и агрессивно — не лучший метод в данной ситуации. Для людей, и без того напуганных насилием, всё это выглядело лишь подтверждением: вот он, опасный, неуравновешенный человек, который легко хватается за оружие.

Кутайсов умел воевать, умел командовать, умел говорить прямо. Но он совершенно не умел красиво оправдываться, не умел обращать слова в свою пользу. А в политике это смертельный недостаток. Здесь побеждает не тот, кто прав, а тот, кто умеет казаться правым.

Какая горькая ирония. Я-то знал доподлинно, что Кутайсов невиновен. Не мог он убить Пушкарёва — потому что Пушкарёв был жив, а инсценировку организовала СБИ.

Но говорить этого мне нельзя. И потому я был вынужден молча смотреть, как честного человека топят в болоте сплетен.

Зато прояснилось главное. Раз Кутайсов чист, значит, кто-то очень старательно пытается его утопить. И этот кто-то либо сам заговорщик, либо играет ему на руку. Слух не родился сам по себе — его запустили обдуманно, метя в одного из фаворитов княжеской гонки.

Оставалось выяснить, чьих рук это дело. А найдя кукловода, можно будет распутать весь клубок.

Российская империя, город Новосибирск

Когда собрание Совета закончилось, граф Вяземский покинул здание в превосходном расположении духа, хотя внешне сохранял скорбную мину. Лишь оказавшись в салоне своей машины, он позволил себе довольную улыбку.

Всё шло как по маслу.

Он дождался, пока магомобиль тронется, и набрал номер великого князя Корсакова.

— Ваша светлость, я звоню с хорошими новостями, — с почтенеим произнёс Вяземский.

— Здравствуй, Игорь. Печальные события творятся в Новосибирске. Как там обстановка? Надеюсь, ты держишь руку на пульсе.

— Держу, ваша светлость, и могу вас порадовать. Обстановка складывается просто превосходно.

— Вот как? — в голосе князя проскользнул интерес.

— Я не знаю, ваша светлость, какой идиот убрал старого князя и зачем. Но, знаете, чужую глупость всегда можно обернуть себе на пользу, — Вяземский коротко рассмеялся.

— Могу лишь согласиться. И как ты обернул ситуацию себе на пользу?

— Аккуратно, через нужных людей, запустил один маленький слушок. Дескать, Пушкарёв перед смертью собирался поддержать меня, а Кутайсов не выдержал и решился на убийство.

— И слух прижился? — уточнил Корсаков.

— Прижился? — Вяземский снова рассмеялся. — Ваша светлость, мне даже стараться не пришлось. Остальные кандидаты с огромной радостью подхватили эту сплетню. Каждому ведь выгодно убрать сильного соперника, а тут такой повод. Теперь мне остаётся лишь наблюдать. Самый опасный соперник тонет на глазах, и я не приложил к этому почти никаких усилий.

— Хорошо, — удовлетворённо протянул Корсаков. — И каковы твои дальнейшие планы?

— Всё просто. Пусть остальные грызутся между собой и топят Кутайсова. А я лишь время от времени буду подбрасывать дровишки в костёр. Через третьих лиц, разумеется. Чтобы пламя не угасало, но и чтобы ко мне нельзя было подкопаться.

— Разумно. Грязную работу лучше делать чужими руками, — одобрил великий князь.

— Именно так, ваша светлость. — Вяземский взглянул в окно на проплывающие мимо улицы вечернего Новосибирска. — Не хочу праздновать победу раньше времени, но мне всё больше кажется, что дело в шляпе. Княжеский титул сам идёт мне в руки.

— Не расслабляйся, — предостерёг Корсаков. — Игра ещё не окончена.

— Конечно, Фёдор Михайлович. Я буду внимателен.

— Держи меня в курсе, —