Сказки - Наталья Кодрянская

— Зеленых собак нет, — сказал Сережа, ставя собачку на пол, — она ненастоящая.

Посошок, так звали зеленую собачку, почувствовал себя очень обиженным. Крестная, как несла его, всю дорогу рассказывала ему о Сереже. И он уже любил Сережу, только и ждал с ним поиграть.

У песика задрожало сердце.

— Ненастоящий? и что это значит: «зеленых собак нет!» Верно злой этот Сережа, и зачем только я сюда попал? И все эта крестная!

Мне стало очень жалко зеленого песика. Ведь Сережа был совсем не злой, а все дело в том, что Сережа ждал от крестной по крайней мере плюшевого слона. Но только я хотела помирить собачку с Сережей, как появились совсем неожиданные для меня препятствия и разрушили все мои замыслы.

В тот же вечер жестокие слова Сережи, что песик «ненастоящий» и «зеленых собак не бывает», повторила и синеглазая кукла, и кошка с ведовским именем Грималка, серая, в юбке из шотландского пледа и в такой же шапочке, ловко надетой набекрень.

Эта макбетовская кошка Грималка прилетела к рожденью Сережи прямо из Лондона. Она страшно важничала и своим перелетом, и что она в этом доме иностранка, да еще из Шекспира.

— Ни в Англии, ни в Шотландии, на моей родине, зеленых собак нет и не бывало! — сказала она довольно невнятно, проглатывая слова.

Но все ее поняли и кивком головы одобрили.

А белая завитая болонка заявила во всеуслышание, что с зеленой собакой она играть не намерена. И так взглянула на Посошка, что бедняга, сжавшись в комок, забился в самый темный угол — там и провел всю ночь, горько раздумывая что бы все это значило?

Он вспомнил каким радостным криком его встретила добрая волшебница, когда из-под ее рук он появился на свет на заваленном кусками разноцветного бархата столе, и как она уверяла, что тот мальчик или девочка, к кому песик попадет в руки, будут его беречь и любить.

— Что же случилось, — думал Посошок, — почему все от него отвернулись, за что? — и Посошок принялся скулить.

Тут пузатый красный мяч круглым животом больно-пребольно ударил его в нос.

Утром Сережа играл со своими солдатиками, катался, как всегда, на деревянном ослике, и хоть бы раз взглянул на Посошка.

Да и никто в детской не вспомнил о собачке, как будто Посошка и на свете не было.

А Посошок все видел из своего пыльного угла.

Больше всех ему понравился среди сережиных солдат бравый капрал с длинной саблей и колючими шпорами, но подступиться к нему не было никакой возможности: то он учил солдат, то сражался.

Наконец, воспользовавшись перерывом, Посошок не утерпел и обратился к капралу с предложением своих услуг:

— Не могу ли я, — сказала зеленая собачка, — быть вам полезным: служить в вашем отряде санитаром?

Капрал сразу не мог сообразить чего от него хотят. Но смерив с головы до ног несчастную собачку, рассмеялся и притом очень обидно:

— Зеленым собакам нет места под моим командованием! — презрительно сказал он.

Посошку ничего не оставалось, как вернуться в свой темный угол.

И я опять подумала: за что же гонят собачку? И готовилась объяснить этому самонадеянному завоевателю, что в его же выгоде не пренебрегать услугой пусть зеленого — не все ли равно — но верного Посошка. Но в детской поднялся такой шум, не до моих рассуждений и разговора!

Был еще в комнате клоун: он выделывал такие жуткие сальтомортале и до того уморительные антраша, что даже синеглазая красавица-кукла поощрительно ему аплодировала, а шотландская кошка Грималка мурлыкала от удовольствия.

Посошок поддался всеобщему веселью и за другими сунулся похлопать клоуну.

Это заметил клоун, и став из мучного-белого пунцовым, яростно крикнул:

— Вон! сейчас же из комнаты вон! тебе нет места с нами: твой зеленый цвет делает тебя недостойным звания честной собаки, а твой угрюмый вид, этот вечно нахмуренный лоб, мешает нашему веселью. Убирайся немедленно прочь!

— Прочь! — подхватили все, какие только находились в комнате, игрушки.

— Прочь! — подтвердил из золотой клетки бисерный попугай.

А ослик, хваставший своими знаниями из арифметики, попробовал даже лягнуть и без того затурканную собачку.

Посошок ответил только вздохом. И проходя мимо синеглазой куклы, робко ей поклонился: он надеялся на ее сочувствие, думая что у такой прекрасной дамы должно быть доброе сердце. Кукла, надменно отвернув голову, пристально глядела в окно.

Птицы, заглядывая в комнату, пели:

Сегодня весна.

Сегодня солнце.

Солнце нарядилось в свое лучшее

весеннее платье.

— Красное в золотых звездах, — сказал бисерный попугай, — солнце его как — раз перелицевало, а то оно малость поблекло.

Все подошли к окну посмотреть на перелицованное солнцево платье. А Посошок выбежал на улицу.

Как только Посошок очутился на улице, целая свора разноцветных собак — серые, черные, рыжие — выскочили из подворотни.

— Зеленый-зеленый! — рычали они, набрасываясь на Посошка, а большой черный пес вцепился ему в ухо.

Только чудесный случай спас истерзанную собачку: выскочил на улицу вихрастый Петька, вооруженный дворниковой метлой, одним махом расшвырял остервенелых собак, и из хряпающей пасти черного пса вытащил за хвост Посошка и понес несчастного к себе.

В комнате у Петьки не больно густо: одна облезлая жирафа тоскливо примостилась на этажерке, а больше никого нет.

Петька старательно перевязал тряпками раны Посошку, стянул у бабушки из комода штопальную иголку и принялся за надорванное ухо. И до чего ловко смастерил: ухо торчало как новенькое.

Отдышавшийся Посошок высунул было язык, намереваясь в знак благодарности лизнуть руку своему спасителю, но Петька предупредительно запустил обе руки в свои непокорные рыжие вихры, и оглянув собачку с высоты своего самого задорного вихра, сказал:

— Вот что, как тебя…

— Посошок! — со всей мягкостью и готовностью отозвалась натерпевшаяся собачка.

— Так помни, Посошок, — продолжал Петька, — хоть ты тресни и разлетись на мелкие кусочки, я никогда тебя не полюблю. Чудно любить то, чего нет: зеленых собак не бывает. И почему ты все хмуришь лоб? Я поставлю тебя на полку, там и стой. Да не высовывайся, не попадайся мне на глаза!

С явным пренебрежением Петька взял Посошка двумя пальцами за шиворот и поставил на полку к жирафе.

Тут я опять хотела вступиться за зеленую собачку. Мне казалось, что Петька должен был понять: правда, зеленых собак не бывало, но вот Посошок есть, и он имеет право быть на свете, как все другие собаки. А если невесело смотрит…

Но тут я заметила, что Петька как поставил собачку, так в ту же минуту и