Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

Ещё находится в стадии организации.

Как не получилось у Запорожского моторостроительного завода предоставить достаточное количество авиадвигателей М-89 мощностью 1300 сил. Из-за недоведённости конструкции в целом и технологического процесса в частности, каждый экземпляр - приходилось буквально «вылизывать», чтоб он мог отработать на машине хотя бы 50-75 часов.

А товарищ Сталин требовал, чтоб в войсковых испытаниях участвовало не менее звена (две пары) истребителей!

Вот и пришлось выкручиваться, добавив к двум предсерийным ещё два:

ОКО-6 – первоначальный прототип с двигателями М-88 (1000 л.с.) (710/750 кВт), коротким фюзеляжем и одним оперением и рулем направления. Вооружение: два 12,7-мм пулемета Березина и четыре 20-мм пушки ШВАК.

ОКО-6бис - второй прототип с удлиненным фюзеляжем, сдвоенными оперениями и двигателями M-88R. Вооружение: - два 7,62-мм пулемёта ШКАС и четыре 4 х 20-мм пушки ШВАК.

Ну и бронирование у обоих - под стать лёгкому танку, также имеется возможность подвески бомб и ракет: ибо это самолёт задумывался как многоцелевой - способный выполнять задачи штурмовика.

Поближе познакомившись с тяжёлым двухмоторным истребителем Таирова, Паша Рычагов резко охладел к его германскому «однокласснику», которых он прежде так рьяно и настойчиво выпрашивал у товарища Сталина и решил во что бы не стало заполучить такой себе в вскоре предстоящей новой Финской войне.

Предсерийный ИТ-007 «Охотник», который с двумя М-89 показывал просто «чудеса на виражах», ему не обломился - от слова «ваще». Войсковые испытания – процедура официальная и их должен официально назначенный лётчик-испытатель. Ни его – Паши, личное обаяние, ни довольно прозрачные намёки на особую благорасположенность к нему «Вождя народов» «лучшего друга советских авиаторов», не помогли.

Генерал-майор Филин так и сказал:

- Бросайте полк, переходите в мой НИИ ВВС и я Вас официальным приказом назначу на этот самолёт. Других вариантов нет!

Но вот на оба «прототипа», по понятным причинам, это правило не распространялось. К тому же, в НИИ ВВС был дефицит кадров. Не особо рвались воевать и заводские лётчики-испытатели, пригнавшие оба «прототипа» в столицу.

Поэтому главарь «Агрессоров» без особого труда закрепил за собой ОКО-6бис, на ОКО-6 посадив своего ведомого – капитана Антонио Ареаса… В отличии от уставной «тройки», инструкторы в этом учебном полку летали парами – как лётчики главного потенциального противника.

И всё бы было не просто хорошо – отлично, если бы во время перелёта с подмосковного аэродрома в Выборг, не забарахлил бы левый мотор…

Серийные двигатели M-88R, тоже не являлись образцами надёжности.

Пришлось садиться в Ленинграде и ждать когда местные технари произведут замену.

Однако, вылетев 1-го апреля с утра к своим в Выборг, Паша не долго радовался.

На двухмоторном самолёте должны стоять моторы разного вращения – чтоб компенсировать реактивные моменты от вращения винтов.

Но то ли технари напутали, то ли не оказалось нужного… В общем оба мотора оказались одинакового вращения и это дало о себе знать с первых же минут. Сперва его самолёт чуть не снесло с взлётно-посадочной полосы при разгоне и взлёте, затем уже на маршруте – его постоянно вело «на лево» и, наконец - стоящая ему седых волос посадка.

Короче, на место он прилетел уже усталым, раздражённым и злым.

***

На авиабазе в Выборге Рычагов обнаружил страшный, никогда прежде невиданный им бардак.

Кроме прикреплённого к «Группе армий «Выборг»» 7-го авиакорпуса (истребительная, штурмовая и бомбардировочные дивизии, отдельный разведывательный авиаполк), здесь базировались авиачасти 1-й воздушной армии (пять авиадивизий неполной комплектации и отдельные полки), не поместившиеся на авиабазе в Харитоново.

Самолёты его авиаполка были разбросаны по разным – открытым и незамаскированным стоянкам, лётный и технический персонал был размещён где придётся и ночевал чуть ли не конюшнях. Были проблемы и с питанием, да просто в сортир сходить – надо за километр пешком топать.

Впрочем, многие ленились и за каждым углом можно было найти коричневые «кучки» и жёлтые «пятна», по причине весеннего потепления характерно «благоухающие».

Пашу, привыкшему к комфорту (хотя и тоже относительному) московских авиабаз, чуть не стошнило:

«Тьфу, какая мерзость!».

На все его претензии, Начальник авиабазы в звании генерал-майора интендантской службы отвечал:

- Вас много – каждый день прилетаете, а я один! И батальон аэродромного обслуживания у меня всего один, да к тому же постоянно отвлекающийся на расчистку и ремонтные работы в городе…

Увидев «иконостас» под как будто бы случайно распахнувшимся кожаным плащом, он раздражённо:

- …И не надо мне «звёзды» показывать, я таких «героев» в день по десять раз вижу. Чем могу – тем помогу. А чем не могу – тем, извини!

Как бы в подтверждение его слов, появился «конкурент» - полковник Супрун:

- Здорово, Паша!

Не брезгуя ничем, каждый из них собирал к себе выдающихся лётчиков. И на этой почве, между ними пробежала кошка – чёрная, как задница негроамериканца безлунной ночью.

Не совсем дружелюбно глядя, он ответил:

- И тебе не хворать, Степа.

- Всё воюешь?

- Воюю.

Протянув руку, тот иносказательно предложил перемирие:

- Может, начнём «воевать» вместе?

Пожав протянутую руку, Рычагов выдавил из себя улыбку:

- Давай. Делить нам с тобой нечего.

В ответ, Начальник авиабазы плотно «наехал» на Степана:

- Лучше почаще «воевали» бы со своими «орлами», товарищ полковник! Вчера опять достали где-то спирт, напились, шатались по городу - ища «мамзелей» и, в результате были задержаны патрулём…

Добавив ехидности в тоне:

- …А Вы вместо наказания, пользуясь своим положением как Депутата Верховного Совета, их вытащили с «губы», потакая таким образом такому – позорящему звание советского лётчика, поведению!

Супрун покраснел раком и хотел было что-то сказать и, видимо - очень резкое… Но не найдя нужных слов, стал лапать кобуру:

- Да я тебя счас вошь тыловая… Пристрелю!

Начальник, лишь обречённо махнул рукой:

- Да стреляйте! Мне дали невыполнимое задание и я его провалил…

Печальными, как у загнанной лошади глазами на них глядя:

- … Так что ничего хорошего для себя я не жду. Не пристрелите Вы – расстреляют позже, по приговору.

Заслонив того грудью, Рычагов попытался спасти положение:

- Поведение лётчиков и ваши обязанности как Начальника авиабазы – вещи совершенно разные. И если ничего не делать, а…

Но тот слушать не стал:

- ВСЁ!!! Хоть в одиночку со мной «воюйте», хоть в коалиции… А я вам не господь Бог! И то, чего вы требуете – не рожу!

Заперся в своём кабинете и больше они его в тот день не видели.

Не без помощи «союзника по коалиции», конечно, но