Новенький - Дэвид Алмонд

– Он чудесный! Даже более чудесный, чем они думали.

– Они о таком и не мечтали!

Мама берёт Джорджа за плечи и смотрит ему в глаза.

– Джордж! – говорит она. – Ты просто чудо.

Он моргает. Переводит взгляд на меня, затем снова на маму.

– Чудо, – произносит он. – Чудо. Чудо…

Тут в дом входят мои друзья, и Джордж называет каждого по имени: Билли, Луиза, Макси.

Они таращатся на его одежду.

– Это точно наш Джордж?! – Билли смеётся.

– Наш-наш! – говорю я, и все мы хохочем.

У Макси и Билли с собой маленькие рюкзаки. У Луизы, как всегда, футляр со скрипкой. Я хватаю свой рюкзак. Заталкиваю туда бутерброды и пульт. Мама берёт ножницы, щётки и коробки с флаконами, кремами и спреями.

Снаружи ярко светит солнце. Улица, по счастью, пуста – слишком ранний час. Мама идёт к машине, укладывает туда свои вещи. Мы с Джорджем пока стоим на крыльце. Мне страшно. Вдруг нас заметят? Вдруг Мрок нас караулит? До маминого каблучка топать целую милю.

– Ты готов? – спрашиваю я Джорджа.

– Го-тов.

Я беру его под локоть и вывожу на улицу. Макси идёт впереди. И вдруг кто-то окликает меня по имени. А-а-а, это одна из феечек-приготовишек, идёт за руку со своей мамой. Я машу ей. Она наблюдает, как мы идём к пикапу. Даже руку козырьком ко лбу приставила, чтобы солнце в глаза не било. Она кричит: «Привет Макси! Билли! Луиза!» Все машут в ответ. И тут она вырывает руку из материнской руки и несётся к нам на всех пара́х. Мы уже в внутри: Макси и я сзади, Джордж между нами, Билли и Луиза впереди с мамой.

Глаза у феечки как блюдца.

– Привет, Джордж! – верещит она.

Джордж переводит на неё взгляд. Я наклоняюсь, пытаясь спрятать Джорджа. Мама заводит мотор.

– Это Джордж! – говорит феечка. – Привет, Джордж! Помнишь меня?

Я опускаю окошко, мотаю головой, натужно смеюсь и говорю:

– Это не Джордж. Это совсем другой мальчик, зовут Александр.

Я снова смеюсь.

– Да, он, наверно, немного похож на Джорджа, – продолжаю я, – но Джорджа нет. Его ещё в пятницу увезли.

Феечка отходит от машины. Губы у неё дрожат.

– Увезли? – повторяет она.

– Да. Насовсем.

– Насовсем?

– Да.

Подходит феечкина мама. Снова берёт её за руку.

– Ох уж эти дети! – Моя мама смеётся, подмигивает феечкиной маме, и все мы с облегчением вздыхаем, когда каблучок трогается с места.

43

Мы едем мимо бледных домов с палисадниками, мимо детей, которым сегодня можно играть, а не учиться. Каникулы! Позади остались старая вишня и маленькая районная библиотека, и мамин салон «Твой новый облик», и «Угловой у Вильфа», и пивная «Лесовичок». Макси открывает пакет и угощает всех чипсами. Я протягиваю Джорджу самый маленький. Он открывает рот. Кладу туда. Следим. Ничего ужасного. Съел!

В детстве мне казалось, что Коган-лес очень далеко, словно в другом мире, но теперь до него рукой подать. Мы уже выехали из города.

Едем мимо покосившихся амбаров и сараев – они тут с древности. Теперь короткая узкая дорога, мост через ручей… Мы упираемся в маленькую железную калитку, за ней начинается тропинка – она ведёт в чащу.

У калитки мама нас и высаживает.

– Берегите друг друга, – говорит мама. – И хорошенько повеселитесь.

– Так и сделаем! – отвечаем мы и помогаем Джорджу вылезти из машины.

– До свидания, Джордж, – говорит мама.

– До свидания, мама, – отвечает он.

Но мама не выдерживает – вылезает прощаться. Поправляет на Джордже свитер. Обнимает.

– До свидания, милый мальчик.

– Милый мальчик, – повторяет Джордж.

Затем она уезжает. А мы входим через железную калитку в лес.

Джордж идёт прямо передо мной. Размеренно переставляет ноги. Каждый его шаг одинаков, не короче и не длиннее. Лужи и топь он не обходит. Кроссовки уже мокрые, на джинсах – пятна грязи.

– Молодец, Джордж. Двигай ногами, приятель.

– Двигай ногами, приятель, – отвечает он.

Мы заходим всё глубже и глубже в лес, над нами смыкаются кроны, мы шагаем по пыльным сухим тропам, по тёмным мокрым тропам, пересекаем пёстрые полянки. Вот руины, которые в древние времена были за́мком; вот чёрный крест на могиле великана, который однажды восстанет из мёртвых.

Проходим место, где когда-то выли волки, где танцевали эльфы, где шишиги до сих пор подстерегают путников и наказывают их за сказанное по глупости слово. Мы обходим яму, которая ведёт прямиком в ад, – здесь когда-то произошло жестокое убийство и при особом освещении видны призраки. Тут места нашего детства, тут мы играли, мечтали и боролись со своими страхами.

Мы шагаем всё быстрее. Моё сердце стучит всё чаще, дышу я всё глубже. Джордж не отстаёт. Пару раз он спотыкается, падает, и я, протянув руку, помогаю ему встать.

Наконец мы на вырубке, у Ведьмина дерева.

Оно высится в центре поляны: листьев нет, только ветви, кривые и острые. Когда-то это дерево было ведьмой, а потом, сто лет назад, в неё попала молния, и она навсегда застыла, воздев к небу руки-ветки.

– Ведьма-ведьма, чур меня! – тараторит Билли наше детское заклинание.

– Да, ведьма! – кричим мы. – Чур меня, чур меня! Не боимся мы тебя!

На мгновение мы забываем о Джордже – просто бегаем вокруг дерева, как маленькие.

Щёлкаем пальцами по стволу, пинаем его, бьём кулаками.

– Ведьма-ведьма, чур меня! Не боимся мы тебя!

Мы смеёмся, кричим, хохочем, орём. И Джордж начинает нам подражать!

Он топает вокруг дерева, бьёт его ногами, падает, встаёт, а мы его подначиваем и вопим ещё громче. Потом Луиза достаёт скрипку и начинает пиликать жуткую, странную, какую-то колючую музыку, а мы под неё пляшем и вопим. Джордж пытается танцевать вместе с нами, неуклюже – как тогда, в школе.

Макси забирается на Ведьмино дерево. Высоко, выше наших голов.

– Я победил ведьму! – кричит он и тут же: – Ах, нет! Она меня убила!

Он спрыгивает и валится на землю, как подкошенный, но тут же встаёт и подходит к Джорджу.

– Не бойся, друг, она меня не достанет! – говорит он и снова лезет на дерево. Все остальные танцуют и воют внизу.

Он проделывает это трижды, и ведьма его трижды убивает. В третий раз он остаётся лежать на земле неподвижно. Мы толпимся вокруг. Макси поясняет:

– Так всегда и бывает, Джордж. На третий раз она убивает окончательно. И вот, мой дорогой друг… Я покойник.

Макси закрывает глаза и лежит