Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Ну! — прикрикнула Бригитт. — Давай уже, дурень, зачем пришел? Или язык у тебя отсох?

— Сказать? Нет, госпожа, не отсох, не отсох… Да, да, — кивал и поглядывал на всех свинопас. — Ага. Вот что я хотел сказать, добрый господин и добрые господа. Человек один, господин Сыч, сказал мне, что если я увижу, что на берегу… ну или где-то близко от реки будут собираться ратные люди, и я об том сообщу господину Эшбахта, то он даст мне три талера Ребенрее.

— Три талера! Экий ты болван… — начала Бригитт.

Но Волков ее перебил, остановил ее жестом:

— Ратные люди?

— Да, господин, так и сказал, если много будет людей при доспехах и оружии на берегу, так беги в Эшбахт, к господину. Он даст тебе три талера.

Волков, который уже удобно устроился в перинах, сел на кровати, опустил ноги на пол. Бригитт готова была испепелить мальчишку взглядом, а тот продолжал:

— Господин, я долго к вам бежал, целый день, а перед тем еще реку переплыл, холодно мне было, на коряге плыл. Господин Сыч сказывал, что вы мне три талера дадите… Вы хоть один талер мне дадите?

— Сколько было тех людей? — спрашивал кавалер, ища у кровати панталоны.

— Господин, я не знаю, у меня больше двух дюжин свиней никогда не водилось. Я дальше и считать не умею. А людей было больше двух дюжин, много больше.

— Как же ты деньги считать будешь, дурень, если господин тебе их мелочью даст? — усмехалась госпожа Ланге.

Но Волкову оказалось не до шуток, он был абсолютно серьезен:

— Палатки, шатры были?

— Были, господин. Много.

— Сколько?

— Не считал, господин.

— Телеги видел?

— Видел, господин.

— Тоже не посчитал?

— Не посчитал, — тряс головой мальчишка.

— Коней тоже не считал?

Мальчишка начал понимать, что задание свое выполнил плохо, он стал корчить жалостливое лицо и снова тряс головой:

— Нет!

— Флаги были?

— Были, были. Красные с черными медведями, что на задних лапах стоят.

Наемники. Райслауферы, соседи кантона Брегген. Флаги кантона были другие.

— Далеко от берега реки те люди?

— В версте, господин. Стоят у дороги.

— На одежде: на ляжках, на куртках — у них белые кресты были нашиты?

— Точно, господин, нашиты, нашиты кресты, — вспомнил мальчишка.

Волков напяливал панталоны.

— Не заработал ты пока три талера, останешься пока при мне. Тут.

— Господин мой, неужто дело не подождет?! — всплеснула руками госпожа Ланге, она прикоснулась к щеке кавалера внешней стороной ладони. — Вы горите.

— Это как раз то дело, что не станет ждать, — отвечал Волков, вставая. — Шоссы мои найдите и сапоги. И собирайтесь в дорогу, госпожа Ланге.

— В дорогу? — спросила Бригитт удивленно.

— Да, возьмете Увальня и отвезете мои сундуки и жену к епископу в Мален. Сами вернетесь, вы мне тут потребуетесь. Дам вам двадцать золотых, поменяете на серебро, оно мне пригодится.

— Как пожелаете, — сказала Бригитт с волнением.

— И госпожу Эшбахта не в имение к отцу отвезете, а именно к епископу. Просите, чтобы следил за ней и не отпускал ее.

— Все исполню, господин мой, — пообещала красавица.

— Максимилиан, седлайте коней, едем к реке смотреть, как там дела, поговорить с сержантом Жанзуаном. Может, он что-то видел. Но перед этим отправьте человека к капитану фон Финку в Эвельрат. Пусть срочно ведет всех людей ко мне, пора. А к вечеру соберите господ офицеров и сержантов, пусть будут к ужину в моем старом доме. Монах, — обернулся он к брату Ипполиту, — снадобье какое-нибудь, чтобы я лучше в седле сидел, сделай! Мне, кажется, придется поездить.

Бригитт с надеждой посмотрела на монаха, надеялась она, что велит тот господину, чтобы дома сидел, в кровати лежал, что нельзя с жаром в седло садиться. Но брат Ипполит дольше знал кавалера, чем рыжая красавица, и ответил ему:

— Дам вам снадобье такое, есть у меня отвар, что будет бодрить и сил придавать. Но перед этим я хотел бы вам шов за ухом вскрыть: покраснел он, набух, я хотел посмотреть пару дней, может, отек спадет, но если вы в седло надумали сесть, то лучше я сразу вам рану почищу.

— Да, режь, я чувствую, как будто тянет кожу, — согласился кавалер. — Давай, пока Максимилиан коней седлает.

— Господин мой, — Бригитт сложила руки на груди, — так зачем же вы собираетесь куда-то, вам лежать надо. Монах, скажи ему, чего же ты потакаешь такому безрассудству?

Последние слова, что обращены были к брату Ипполиту, Бригитт произнесла строго, даже сурово. Монах замер, теперь он и не знал, что делать. Переводил взгляд с нее на Волкова.

«Ишь ты, как она взяла все тут под себя, — удивленно думал кавалер, — неужели теперь еще и монах слушаться будет ее больше, чем меня?»

А монах и впрямь стоял в нерешительности.

— Ну, чего ты? — повысил на него голос кавалер. — Неси свет, инструменты, ты же шов вскрыть хотел?

— Может, вам вправду дома лучше быть? — произнес брат Ипполит.

Волков привстал с постели и прямо на виду у монаха и мальчишки поймал красавицу за руку и притянул ее к себе. Обнял за талию и, заглядывая ей в глаза, произнес:

— Госпожа Ланге, пришло время, которое и решит сейчас все наши судьбы. Горцы уже наняли людей, значит, уже скоро начнут. Думал, надеялся, что после Рождества начнут, так нет, уже люди их у реки лагерь поставили. Люди те за деньги воевать пришли, им в радость, когда войны нет, а серебро платится, только вот горцы скупердяи еще те, они просто так деньгу платить не станут, наемников всегда нанимают в последний момент, чтобы не переплачивать лишку. Значит, они вот-вот начнут. Нет у меня времени в постели лежать и болеть. Нужно ехать к реке: смотреть, гадать, где они высадятся, когда начнут.

— Так у вас офицеров полдюжины и, кажется, хорошие среди них есть, — говорила Бригитт, явно понимая его и уже сдаваясь. — Пусть Брюнхвальд едет за вас.

— Некому за меня мою работу делать. Никто лучше меня ее не сделает, — ответил кавалер.

Да, можно послать кого-нибудь, но в этот раз он хотел все видеть сам. Это дело, наверное, являлось главным делом в его жизни, сложнейшим делом его жизни. Кому можно его передоверить? Не было таких людей у него. Брюнхвальд — ревнитель дисциплины, но простодушен, иной раз как ребенок, его любой обманет. Рене хитрее, но слишком уж осторожен, будет сгущать краски. Бертье — храбрец, но человек неосмотрительный, просмотрит что-нибудь обязательно. Роха никогда не был даже сержантом, Пруфф —