Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Господи, отчего же вы не лежите? — начала плакать Бригитт. — Зачем вы встаете?

— Молчите, не донимайте меня, — шептал Волков, — ступайте принесите мне воды, чтобы мыться, и одежду.

— Господи, господи… — плакала Бригитт.

— Не донимаете меня, делайте, что велено!

Она ушла, причитая и молясь Господу.

— Увалень! Офицеры собрались?

— Ждут с самого рассвета, — отвечал молодой человек.

Это было понятно, но сейчас Волкова волновал главный вопрос:

— Вчера посылали человека к фон Финку, он вернулся?

— Да, кавалер, фон Финк обещал быть в самом скором времени.

Это ровным счетом ничего не значило. Пока кавалер сам, собственными глазами не увидит солдат из Фринланда, он не сможет успокоиться.

— Арбалетчики прибыли?

— Вчера к ночи пришли. Ох, какие красавцы! — отвечал Александр Гроссшвулле. — Кавалер, дозвольте сказать.

— Да.

— К вам с самого утра фон Клаузевиц просится.

— Что ему? — Волков поморщился, его потряхивало. Сейчас он не хотел видеть этого чересчур правильного рыцаря.

— Он хочет уехать в Мален.

В этот момент брат Ипполит поднес Волкову чашу с зельем, так кавалер от удивления, хоть и болен был, пить не смог:

— В Мален? Он хочет уехать?

— Говорит, что… Говорит, что в Малене у него есть дружки, которые готовы будут помочь нам. Говорит, что они добрые молодые люди, среди которых есть и рыцари, — рассказал Увалень.

— Ах вот как, — кивнул кавалер, забирая лекарство у монаха. — Зови.

⠀⠀

Фон Клаузевиц поклонился, встал у двери. Он глядел на кавалера и, кажется, был удивлен его состоянием.

— У вас есть друзья, что готовы помочь нам? — сразу спросил Волков.

— Да, — кивнул фон Клаузевиц. — То мои друзья, люди лучших семей города и графства. Они ищут турниров и дуэлей, предложу им войну. Уверен, что кое-кто согласится.

— Отлично, хорошее дело, может, кого и уговорите. А вот на обратной дороге, будьте добры, заскочите в замок Баль, к барону фон Деницу. Он хвалился, что готов сражаться, если горцы придут. Скажите, что горцы уже грузятся на баржи.

— Они уже грузятся? — удивился молодой рыцарь.

Волков кивнул, отпивая противное зелье, и продолжил:

— А потом к барону фон Фезенклеверу. Сам он, конечно, не поедет, но один из его рыцарей, не помню, как его зовут, тоже обещал приехать. Вдруг не забыл о своем обещании.

— Я все сделаю, кавалер. — Фон Клаузевиц поклонился и открыл дверь.

— Фон Клаузевиц! — окликнул его кавалер.

— Да.

— Никому о моей болезни ни слова, — велел Волков. — Никто об этом знать не должен.

— Разумеется, кавалер, — ответил рыцарь, снова поклонился и вышел.

— Увалень.

— Да, кавалер.

— Никто не должен знать, что я болен.

— Ага, я понял, кавалер. Понял.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 46

⠀⠀

Господа собрались в старом доме, в новом для стольких людей удобного места не было. Пришли офицеры, старшины, знаменосцы. Офицеры расселись за столом, все остальные стояли у стен.

Совет не затянулся. Кавалер рассказал собравшимся о создавшемся положении. Говорил коротко и по делу. Так и так, враг уже поставил лагерь невдалеке от реки, скорее всего, это не люди кантона, а райслауферы. У Милликона на баржи и лодки грузят солонину и овес. Овес! Никому не требовалось объяснять, зачем грузится овес в мешках. Затем Волков представил ротмистра Джентиле, чем откровенно порадовал офицеров. Господа офицеры и старшины знали, что шесть десятков арбалетчиков, тем более ламбрийских, в бою точно лишними не окажутся. Всем все было ясно, и никто, ну, кроме нудного капитана Пруффа, лишних вопросов не задавал. Все понимали, что происходит, и знали, что делать. Решение приняли быстро. Они, как и в прошлый раз, попытаются поймать горцев на переправе, первыми оказаться на берегу реки и выяснить, где враг думает высадиться. Нужно было действовать быстро. Конечно, никто этого вслух не сказал, но над столом, за которым сидели офицеры, так и витало: ну наконец-то. Видно, что ожидание нападения тяготило не только кавалера.

Совет завершился, все разошлись собирать солдат, готовить провиант, телеги, лошадей. А Волков пошел домой собираться. Он решил не ждать никого со своим выездом и без обоза выехать к реке. Ему нужно было выяснить, где собрались высадиться горцы.

В доме царила суматоха. Господин опять уезжал на войну. Мария и кухонные бабы под руководством госпожи Ланге готовили еду в дорогу. Господ молодых ехало с кавалером много, и еды требовалось много. Пекли вовсю хлебы, резали кур, толкли сало с чесноком и солью, резали кусками отличные сыры, что делала жена Брюнхвальда, из погреба выносили пиво.

Молодые господа из выезда кавалера ходили по дому уже в доспехе, звеня латами и мечами, они приносили с собой большие кавалерийские фляги, в них наливали пиво. Юноши были взволнованы и веселы. Начиналась их первая война.

Ёган и дворовые мужики выдавали сержантам лошадей из конюшен господина, телеги для обоза, тут же быстро и умело подправляли колеса, мазали ступицы дегтем и салом. Путь неблизкий, дорога нелегкая. Да ее, впрочем, как таковой и не было.

Волков опустился на табурет и сидел, пока Максимилиан и Увалень надевали на господина стеганку и кольчугу под кирасу.

— Монах, мне потребуется много твоего зелья.

— Я приготовил, господин, — со вздохом отвечал брат Ипполит. — Только еще раз говорю вам, все время бодрить оно вас не будет.

— Ничего, если горцы уже грузятся, значит, заявятся со дня на день, — отвечал кавалер. — Мне бы три дня на нем продержаться. Как думаешь, продержусь?

— Человек вы на удивление крепкий, — отвечал монах, — может, и продержитесь… Если…

— Если? — переспросил Волков, пытаясь поворачивать шею, затянутую горжетом.

— Ну, если ваша горячка не свалит вас и вы не впадете в лихорадку и беспамятство. Господин, поймите, зелье мое не лечит вашу болезнь, а лишь бодрит вас, — отвечал брат Ипполит.

Волков покосился на говорящего, взгляд рыцаря был весьма хмур:

— Монах, сейчас нужно мне в силах и в памяти быть. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил брат Ипполит. — Так пейте тогда мое лекарство. И не отказывайтесь, ешьте как следует, вы же есть перестали.

— Хорошо, буду есть, ну, и пить твою бурду, — пообещал ему кавалер, хотя это