Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть 4 - Александр Дюма

– Расставшись с вами, я стала очень жалеть. Я всегда была очень любопытна; вы знаете, по-моему, госпожа де Лонгвиль немного похожа на меня в этом отношении, не правда ли?

– Не знаю, – сдержанно отвечал Арамис.

– Итак, я пожалела, – продолжала герцогиня, – что мы с вами не поговорили на кладбище. Мне показалось, что старым друзьям нехорошо вести себя так, и я стала искать случая встретиться с вами, чтобы засвидетельствовать вам свою преданность и показать, что бедная покойница, Мари Мишон, оставила на земле тень, хранящую много воспоминаний.

Арамис нагнулся и любезно поцеловал руку герцогини.

– Вероятно, вам было трудно отыскать меня?

– Да, – с досадой отвечала она, видя, что Арамис меняет тему разговора. – Но я знала, что вы друг господина Фуке, и стала искать вас возле господина Фуке.

– Друг господина Фуке? Это преувеличение, сударыня! – воскликнул шевалье. – Бедный священник, облагодетельствованный щедрым покровителем, верное и признательное сердце – вот все, чем я являюсь для господина Фуке.

– Он вас сделал епископом?

– Да, герцогиня.

– Но ведь это для вас отставка, прекрасный мушкетер.

«Так же, как для тебя политические интриги», – подумал Арамис.

– И вы раздобыли нужные вам сведения? – прибавил он вслух.

– Весьма легко. Вы были с ним в Фонтенбло. Вы совершили маленькое путешествие в свою епархию, то есть в Бель-Иль.

– Нет, вы ошибаетесь, сударыня, – сказал Арамис, – моя епархия Ванн.

– Это самое я и хотела сказать. Я думала только, что Бель-Иль…

– Владение господина Фуке, вот и все.

– Ах, мне говорили, что Бель-Иль укреплен. А я знаю, что вы военный, мой друг.

– Я все позабыл, с тех пор как служу церкви, – отвечал задетый Арамис.

– Итак, я узнала, что вы вернулись из Ванна, и послала к своему другу, графу де Ла Фер.

– Вот как!

– Но он человек скрытный: он мне ответил, что не знает вашего адреса.

«Атос всегда верен себе, – подумал епископ, – хорошее всегда хорошо».

– Тогда… Вы знаете, что я не могу показываться здесь и что вдовствующая королева все еще гневается на меня.

– Да, меня это удивляет.

– О, на это есть много причин… Итак, я принуждена прятаться. К счастью, я встретила господина д’Артаньяна, одного из ваших прежних друзей, не правда ли?

– Моего теперешнего друга, герцогиня.

– Он-то и дал мне сведения; он послал меня к господину де Безмо, коменданту Бастилии.

Арамис вздрогнул. И от его собеседницы не укрылось в темноте, что глаза его загорелись.

– Господину де Безмо! – воскликнул он. – Почему же д’Артаньян послал вас к господину де Безмо?

– Не знаю.

– Что это значит? – сказал епископ, напрягая все свои силы, чтобы с честью выдержать борьбу.

– Господин де Безмо чем-то обязан вам, по словам д’Артаньяна.

– Это правда.

– А ведь люди всегда знают адрес своих кредиторов и своих должников.

– Тоже правда. И Безмо помог вам?

– Да. Он направил меня в Сен-Манде, куда я и послала письмо.

– Вот оно. И оно драгоценно для меня, так как я обязан ему удовольствием видеть вас.

Герцогиня, довольная тем, что ей удалось так безболезненно коснуться всех деликатных пунктов, облегченно вздохнула.

Арамис не вздыхал.

– Мы остановились на вашем посещении Безмо.

– Нет, – засмеялась она, – дальше.

– Значит, на вашем недовольстве вдовствующей королевой?

– Нет, еще дальше, – возразила герцогиня, – на отношениях… Это так просто. Вы ведь знаете, что я живу в Брюсселе с господином де Леком, который почти что мой муж?

– Да.

– И знаете, что мои дети разорили и обобрали меня?

– Какой ужас, герцогиня!

– Да, это ужасно! Мне пришлось добывать средства к существованию, стараться не впасть в нищету.

– Понятно.

– Я не пользовалась кредитом, у меня не было покровителей.

– Между тем как сами вы стольким оказывали покровительство, – сказал Арамис, лукаво улыбаясь.

– Всегда так бывает, шевалье. В это время я встретилась с испанским королем.

– Вот как!

– Который, согласно обычаю, приезжал во Фландрию назначить генерала иезуитского ордена.

– Разве существует такой обычай?

– А вы не знали?

– Простите, я был рассеян.

– А вам следовало знать об этом; ведь вы были так близки с францисканцем.

– Вы хотите сказать: с генералом иезуитского ордена?

– Именно… Итак, я встретилась с испанским королем. Он желал мне добра, но не мог ничего для меня сделать. Впрочем, он дал мне и Леку рекомендательные письма и назначил пенсию из средств ордена.

– Иезуитского?

– Да. Ко мне был прислан генерал, то есть я хочу сказать – францисканец.

– Прекрасно.

– И чтобы согласовать положение вещей со статутом ордена, было признано, что я оказываю ордену услуги. Вы знаете, что существует такое правило?

– Не знал.

Герцогиня де Шеврез умолкла и старалась разглядеть выражение лица Арамиса. Но было совсем темно.

– Словом, есть такое правило, – продолжала она. – Нужно было, следовательно, устроить так, будто я приношу ордену какую-нибудь пользу. Я предложила совершать поездки для ордена, и меня сделали его агентом. Вы понимаете, что это пустая формальность и устроено только для виду.

– Чудесно.

– Вот таким-то образом я получила весьма приличную пенсию.

– Боже мой, герцогиня! Каждая ваша новость для меня удар кинжала. Вам приходится получать пенсию от иезуитов!

– Нет, шевалье, от Испании.

– Сознайтесь, герцогиня, что это одно и то же.

– Нет, совсем нет.

– Но ведь от вашего прежнего состояния у вас остается Дампьер. И это весьма недурно.

– Да, но Дампьер заложен, обременен долгами и разорен, как и его владелица.

– И вдовствующая королева смотрит на все это равнодушно? – сказал Арамис, с любопытством вглядываясь в лицо герцогини, но не видя ничего, кроме темноты.

– Да, она все забыла.

– Вы как будто пробовали вернуть ее благорасположение, герцогиня?

– Да. Но по какой-то необъяснимой случайности молодой король унаследовал антипатию, которую питал ко мне его дорогой батюшка. Ах, вы мне скажете, что теперь я могу внушать только ненависть, что я перестала быть женщиной, которую любят!