Пораженные - Р. Д. Бейкер

— А что, если ты этого не сделаешь?

Я пожимаю плечами.

— Тогда что-нибудь другое, и в любом случае я больше не буду твоей проблемой.

— Ты не проблема. — Саттон тяжело вздыхает, проводя рукой по своим коротким вьющимся волосам. — Я пообещала ему, что здесь ты будешь в безопасности. Что он подумает, если вернется сюда, а тебя не будет? И мы никогда не узнаем, что с тобой случилось?

— Мне нужно пойти и найти его. — Я знаю, что она права. Это глупо.

— Но здесь ты в безопасности.

— Я тоже была в безопасности в Джорджии! — Я ловлю себя на том, что повышаю голос, срываясь из-за пересохшего горла. — Я была в безопасности там, взаперти, в течение пяти лет. Я была бы в безопасности и в Чарльстоне, насколько любой из нас может быть в этом гребаном мире. Но я не хочу быть в безопасности до конца своей жизни, если это будет не с ним.

— Значит, ты предпочла бы умереть там вместе с ним?

— Конечно, если это то, что значит быть с ним. Для чего еще мне жить?

— Тебе есть ради чего жить.

Это глупо и токсично, и психотерапевт назвал бы это созависимостью. Но я отгоняю эту мысль.

— Он спас меня. Он был рядом со мной, когда больше никого не было. Он убивал ради меня. Он защищал меня ценой своей жизни, он любил меня, даже несмотря на то, что из-за этого его могли убить. Я не оставлю его там одного.

Саттон встает из-за стола и подходит ко мне, резко останавливается, поднимает руки, как будто хочет дотронуться до меня, затем опускает их.

— Джульетта, послушай меня. Твоя боль, она свежая, и ты не можешь мыслить здраво.

— Теперь, пожалуйста, я могу уйти?

— Что, если он ушел? Он может быть уже за много миль отсюда. — Лицо Саттон начинает искажаться от поражения. — Джульетты, у тебя может быть здесь своя жизнь, и это то, чего он хотел для тебя.

Я делаю глубокий вдох. Она права, я знаю, что это так. И Сайлас рассказал бы мне все это сам, если бы был здесь. Но мне все равно.

— Мэм, при всем моем уважении, я уже давно живу той жизнью, которой от меня хотели другие люди. С этим покончено. Я хочу прожить ту жизнь, которую я хочу, и если она коротка из-за моей глупости, то это моя вина. Но, по крайней мере, я сделала этот выбор для себя.

Саттон тяжело выдыхает, проводя рукой по лицу.

— Ну, когда ты так говоришь… — она замолкает, глядя на меня прищуренными глазами. — Майкл!

Мужчина, который сопровождал меня, появляется в дверях мгновение спустя.

— Да?

— Не мог бы ты собрать вещи, пожалуйста? — Саттон говорит, глядя на мои ноги. — И поищи подходящую обувь. Она не может ходить в этих хлипких туфельках.

Майкл быстро исчезает.

— Тебе не нужно этого делать, — говорю я Саттон. — Ты мне ничего не должна.

— Нет, но я кое-чем обязана самой себе, и моя честность важна для меня. — Она подходит к шкафу в углу, отпирает его и с громким скрежетом выдвигает ящик. Она достает пистолет, секунду рассматривает его, прежде чем вернуться ко мне. — Ты знаешь, как пользоваться одним из них?

— Да, мой отец был полицейским.

— Хорошо. — Она протягивает мне оружие. — У меня не так много патронов, только те, что там. Но я не пошлю тебя туда безоружной.

— Спасибо. — Я сжимаю пистолет в руках, которые внезапно становятся холодными. — Я ценю это.

— И если ты не найдешь его, возвращайся. — Губы Саттон растягиваются в неуверенной улыбке. — Не думай, что тебе здесь не рады. Мне бы здесь пригодился кто-то вроде тебя.

Я фыркаю.

— Глупый и безответственный?

— Нет. — Она качает головой, ее взгляд на мгновение смягчается. — Страстный и напористый. Это легко потерять в таком мире, как этот, где мы все время просто выживаем.

Я с трудом сглатываю.

— Спасибо.

Майкл появляется снова с черным рюкзаком, парой ботинок и толстой темно-синей пуховой курткой.

— Ботинки, вероятно, будут немного великоваты, но они подойдут лучше, чем эти вещи.

— Спасибо. — Я сажусь, сбрасываю тонкие туфли на плоской подошве, которые мне выдали в лагере, и натягиваю толстые носки и походные ботинки. Они немного великоваты, но носки помогают. Я поднимаюсь на ноги, натягиваю куртку, прежде чем взвалить рюкзак на плечи.

Саттон и Майкл выходят из офиса первыми, и с каждым шагом я чувствую себя все более и более нелепой. Я дура. Это так глупо.

Но к тому времени, как мы добираемся до ворот, ко мне возвращается решимость. Я отказываюсь верить, что Сайлас за много миль отсюда. Он рядом. Он не бросил меня. Он бы этого не сделал.

Или, может быть, он не такой тупой, как я, и у него действительно есть чувство самосохранения.

Саттон поворачивается ко мне и тепло улыбается.

— Я имела в виду то, что сказала. Если ты его не найдешь, возвращайся сюда.

— Хорошо. — В моем животе скручивается ледяной комок.

— И на его месте я бы направилась на север, подальше от Джорджии. — Она указывает налево. — Туда. Иди по главной дороге из города. Будь осторожна в лесах, там время от времени появляются мародеры.

— Хорошо. — Я потеряла способность говорить что-либо, кроме этого слова.

Я подпрыгиваю, когда ворота начинают скрипеть, медленно открываясь.

Саттон, должно быть, чувствует мой страх, потому что успокаивающе кладет руку мне на плечо.

— Будь в безопасности. Надеюсь, ты найдешь его.

— Спасибо.

— И помни — ты можешь вернуться в любое время. — Ее рука опускается с моего плеча, и она делает шаг назад.

— Хорошо.

Я отворачиваюсь от нее и прохожу через ворота. Стражники надо мной смотрят на меня сверху вниз, вероятно, думая, какая я чертова идиотка. Наконец я на другой стороне, на дороге, в последнем месте, где я видела Сайласа, в последнем месте, где он обнимал меня. Ворота закрываются за мной, и я остаюсь одна.

На долю секунды моя решимость почти колеблется, и мне хочется повернуться и ударить кулаками по воротам, умоляя их впустить меня обратно, туда, где безопасно. Паника поднимается во мне, врываясь в легкие и вытесняя из меня весь кислород. Я опираюсь на колени, хрипло дыша глубоко и ровно. Я не собираюсь паниковать, я не собираюсь терять самообладание.

Я могу это сделать. Я могу найти его. Он рядом. Он не мог уйти далеко от меня.

Я заставляю свои ноги двигаться, хотя страх приковывает их к земле. Шаг,