Дорога на райский остров - Виктория Холт

— Расскажите мне, где находится остров, — попросила я.

— На дне морском.

Я изумленно вскрикнула. И в минуту озарения вспомнила, как, сидя в лодке с Милтоном, оглядывалась на светло-зеленоватое пятно воды на фоне голубого простора. Означало ли это, что в том месте земля была ближе к поверхности моря?

— Ответ очень прост, — объяснял Магнус Перренсен. — Примерно восемьдесят лет назад произошли какие-то изменения в погодных условиях — всего на один год. Во многих странах стояла необычайно сильная жара. Небольшое количество полярных льдов растаяло и попало в океан. В нескольких районах произошли наводнения. Это ощущалось даже здесь, ближе к экватору, хотя и в меньшей степени. Некоторые острова превратились просто в скалы, торчащие из моря, другие ушли под воду полностью. Такая судьба постигла и наш остров.

— О, теперь я все понимаю. Я слышала о том, что такое возможно. Один человек говорил об этом…

— В связи с островом? — быстро спросил Перренсен.

— Нет, просто рассказал о климатических изменениях на Земле.

Я увидела, как мимо окна прошел Джон Эвертон, и мне вдруг показалось странным, что он не вошел со мной в дом.

— Он ваш друг? — спросила я.

— Он на меня работает.

— Но… я и не знала, что вы знакомы. Я думала, он приехал сюда случайно…

— Он привез вас по моему приказу.

— В тот, первый раз?

— Тогда зачем он притворялся, что не знает вас?

— В свое время я вам все расскажу. Вы не пьете.

— Мне не очень хочется пить.

— Напиток довольно приятный, не так ли?

— Да, очень.

— Вы найдете его очень освежающим.

— Сначала я подумала, что у вас есть новости о моем брате.

— Ах, да, конечно, о вашем брате.

— Вам о нем что-нибудь известно?

— Он приезжал сюда. Он был очень любознательным молодым человеком и очень наблюдательным к тому же. Совсем как его сестра. И весьма знающим. Он хорошо разбирался в картах и морях. И догадался, что остров поглотило море.

— Стало быть, вы с ним встречались?

— Он заметил цвет моря. Так бывает не всегда. И встречается только в особых климатических условиях. Иногда нет вообще никаких признаков.

— Значит, Филип обнаружил остров.

— Остров был обнаружен задолго до того.

— Но когда я в встречалась с вами в тот раз… — Я смотрела на него во все глаза. Перренсен поднял бокал и знаком показал, что я должна сделать то же самое.

Я была в нерешительности. Зачем он так настаивает на том, чтобы я выпила? Я уже получила урок прошедшей ночью. И думала, что еще долгое время не буду ничего пить не раздумывая.

Во всем этом было что-то очень странное. То, как Перренсен смотрел на меня, то, как он говорил, уклоняясь от прямых ответов на мои вопросы. Я начинала по-настоящему тревожиться. Мне пришло в голову, что у него не все в порядке с рассудком.

Он казался таким холодным. У него были голубые глаза — как у Милтона. Но насколько они были другими! И я вдруг ощутила острую тоску по моему защитнику Милтону и ужас оттого, что нас разделяет водный простор.

— По-моему, вам есть что рассказать мне о брате.

— Я знаю, где он. Я поднялась:

— Отведите меня к нему.

— Всему свое время.

— Что все это значит? Зачем такая таинственность? Почему вы не скажете прямо?

— Я хочу, чтобы вы расслабились и выпили. Тогда мы можем спокойно поговорить.

— Нет, — ответила я. — Пить я не буду. Я не хочу пить. Все, чего я хочу, — это знать правду.

— Что ж, я скажу вам, где ваш брат. Он на острове.

— Но ведь остров…

— Да, он на дне моря.

— Вы хотите сказать, что Филип…

— Там же… вернее, то, что от него оставили рыбы.

— Я хочу уехать. Не знаю, что вы затеваете, но я не хочу здесь оставаться больше ни минуты.

— Это не очень вежливо. Что бы сказала на это Энн Элис?

— Вы привезли меня сюда с какой-то целью. Я хочу знать с какой.

— Вы узнаете… Жаль, что вы не стали пить. Так было бы гораздо легче для вас. Вы мне нравитесь. Вы очень привлекательны. По-моему, Энн Элис не была такой привлекательной. В ней не было вашего огня. Вы же — молодая женщина большой силы духа. И любите, чтобы все было по-вашему. Мне кажется, это очень похвально — приехать сюда на поиски. Поэтому я решил, что вы узнаете то, зачем приехали — прежде, чем присоединитесь к брату.

— Что?

Перренсен кивнул:

— Впрочем, еще не сейчас. Как вам известно, любви тех двоих не суждено было сбыться. Вы ведь знаете об этом? Энн Элис была простой девушкой. Мой прадед был достойным молодым человеком и в те времена идеалистом. Он изменился. Полагаю, что и Энн Элис бы изменилась. С людьми всегда так бывает. Обстоятельства изменяют их. Вы не согласны?

— Я хочу, чтобы ваш подручный Эвертон немедленно отвез меня назад.

— Это мой остров. Я не для того приложил такие усилия и доставил вас сюда, чтобы вы могли уехать по своему капризу. Мне нравится мысль о возвращении в прошлое. Мне нравится представлять себя юным катографом, приехавшим в Англию и влюбившимся в красивую молодую девушку. Вам придется покинуть этот мир, но сперва мне хочется разыграть небольшое представление. Мы станем играть в любовников… И насладимся тем, чем они не имели возможности насладиться… а может, не набрались храбрости. Условности в те времена были очень жесткими. Сейчас — тоже, но на этом острове я устанавливаю законы.

— По-моему, вы сошли с ума, — сказала я.

— Напротив, я в здравом рассудке. Я уже сказал вам, что восхищаюсь вами с первой минуты, как вас увидел. Вы явились прямо в логово льва, не так ли? Вы весьма беспечны. Совсем как ваш брат. Он был очень доверчив. Хотел послать вниз ныряльщиков. И хотел сам отправиться с ними. У меня здесь было все оборудование. Я отвез его… и вернулся без него. Он знал слишком много… обнаружил слишком много — этого-то я и боялся.

Я в ужасе смотрела на Перренсена. Потом огляделась вокруг. Он проследил за моим взглядом.

— Со всех сторон нас окружает море, — сообщил он. — Выхода нет. Если бы вы выпили напиток, вас охватила бы приятная дремота — вот как это должно было быть. Я бы любил вас спокойно — нежно, точно так, как мой прадед любил бы Энн Элис. Но вы упрямы. Вы отказываетесь пить.

— Это вы пытались убить меня прошлой ночью?

— Не ваше дело здесь задавать вопросы. А теперь можете выпить. Так будет лучше. Мне нужна кроткая, покорная любовница. Я хочу, чтобы она была такой, какой была бы Энн Элис. Но вы станете сопротивляться. Энн Элис никогда не стала бы сопротивляться своему возлюбленному.