Ожившая весна - Надежда Борзакова

Рустам забрался пальцами в мои волосы, чуть потянул заставляя вскинуть голову. Коснулся губами век, собрал ими слезинки.

- Та ночь… Прости. Я…с катушек… Я бы никогда тебя…, - одними губами шептал, и я скорее чувствовала, чем слышала, - надо бы сразу завалить…А не…

- Я знаю.

В дверь заскреблись. Будто десятки твердых и острых когтей – настолько, что могли бы продрать слой металла.

Горячие губы прижались к моим, жарко сминая, язык прошелся по их внутренней стороне – жадно, требовательно, покоряюще. А когда я приоткрыла рот и наши языки встретились, задохнулась и в то же время будто глотнула свежего воздуха после нырка на глубину. Его язык медленно, с напором продолжил двигаться внутри, задевая каждый плавящийся миллиметр моего рта.

Внезапно, глухо зарычав, Рустам через силу оторвался от моих губ. Не переставая прижимать к себе, задержал дыхание, прислушиваясь. Потом бесшумно приоткрыл дверь и выглянул, если в щель толщиной в палец возможно выглянуть. Чуть отодвинувшись, сунул нож за пояс и вытащил пистолет. Нащупал мою руку и сжал ее.

- Бежим! – прошептал, щекоча губами ухо.

На ходу, в два выстрела-хлопка он уложил двоих ближайших к выходу зомби. Остальные находились дальше – бестолково бились о стекло, не в состоянии вспомнить, откуда вошли. Большая же часть прошла, не заходя в магазинчик. Мы выбежали, и они как по команде развернулись и двинулись обратно. Но не достаточно быстро, чтоб помешать добежать до машины.

- Глянем еще на одной и в объезд обратно, - он все еще тяжело дышал, как и я, - Если не найдем, будет очень херово.

Я смогла лишь кивнуть. Вернее, дернуть головой, как китайский болванчик. Сердце колотится, мне жарко и холодно одновременно, кожа все еще покрыта мурашками, а внизу живота сладко пульсирует, и трусики бессовестно промокли. Разум прекрасно осознает, насколько мы были близки к смерти и, что возможно, скоро станем еще ближе, если не найдем горючее, но от этого лишь усиливается желание снова ощутить крепкое тело Рустама, прижимающего меня к стенке и…

- …глянем в ней, - оказывается, Рустам что-то говорит. И перед нами – слева в кювете, черный «мерседес» колесами вверх.

Внутри и рядом вроде бы никого не было.

Мы подошли, Рустам завозился у лючка, а я осматривалась, мысленно умоляя, чтоб в машине оказался бензин.

- Есть!

Звук льющегося в канистру топлива был музыкой для ушей.

- Все.

Рустам запер лючок, закрутил крышку на канистре.

Мы не стали задерживаться так близко к населенному пункту и наполнять бак, положили драгоценную канистру в багажник и направились обратно. Уже имеющимся ради очень призрачной по факту надежды раздобыть еще решили не рисковать.

Как же жарко. Я скинула куртку и забросила ее на заднее сиденье.

- Наташ, пристегни ремень и усядься уже, - хрипло распорядился Рустам и, кашлянув, уставился на дорогу.

- Извини, - ответом мне был мельком брошенный нечитабельный взгляд.

Рустам оперся локтем об открытое окно и держал руль только одной рукой. Сильные пальцы едва сжимали кожу – лениво и расслаблено, а когда нужно было переключить передачи, мужчина на секунду бросал руль. На его скулах играли желваки, ноздри раздувались от тяжелого дыхания, темные глаза нарочито неотрывно наблюдали однообразный в общем-то пейзаж. Но все равно я будто ежесекундно ощущала на себе его взгляд. Он обжигал, как горячие губы, будто и сейчас жадно сминающие мои….

Нашла о чем думать!

Настал апокалипсис, мы одни на обманчиво пустой дороге и всего пару часов назад были на волосок от смерти. Я же не напугана, не ловлю отходняк, стуча зубами, а подыхаю от жажды ощутить руки Рустама на своем теле, окунуться в его запах и тепло. Почувствовать под пальцами отросший «ежик» на затылке, бархатистую кожу и тугие мышцы плеч, щекотные волоски на груди, кубики пресса….

Я протянула руку и погрузила пальцы ему в волосы. Губы мужчины тронула едва заметная улыбка, и он прижался затылком к моей ладони.

- Я так усну, и мы убьемся, - почти промурлыкал Рустам.

- Если хочешь спать, я могу сесть за руль, - отстегнув ремень, я чуть подвинулась, положила голову ему на плечо и оплела рукам предплечье.

- И что ты делаешь? – он прижался щекой к моей макушке.

- То, что хочу.