Летний сад - Полина Саймонс

– Борис! Что ты делаешь?

Ей пришлось окликнуть его трижды, но он так и не пришел. Открыв дверь, Рита спустилась с крыльца:

– Борис!

Когда она была уже в десяти метрах от него, Борис встал. Марина и Татьяна наблюдали за происходящим из окна.

– Таня, я не представляю, как ты это сделала, – сказала Марина. – Мне казалось, ты в обморок упадешь.

– Почему ты так подумала, Марина?

– Потому что я упала бы.

– Но я не ты.

– Я никогда не видела столько пиявок разом, – сказала Марина, понизив голос. – Как она могла не понять, что они к ней прилипли? Меня одна укусила, и я сразу заметила!

– Они, вообще-то, кусают безболезненно. Иначе бы им не выжить. И еще я думаю, что у нее болевой порог повысился из-за спины…

Они видели, как Сайка хромает к озеру, чтобы смыть с себя кровь.

– Поверить не могу, что она снова идет в воду! – сказала Марина. – Я бы после такого и близко к воде не подошла!

– Мне кажется, что если бы Сайка прилагала эту идею к своей жизни, – сказала Татьяна, – то было бы очень много такого, чего ей не следовало бы повторять, как ты думаешь?

– Я не знаю, о чем ты говоришь, Таня, – ответила Марина, отводя взгляд и отходя от окна.

Татьяна подошла к двери, чтобы закрыть ее, потому что ей не хотелось слышать те неприятные слова, которыми обменивались яростная тетя Рита и тихий, но совершенно беззащитный дядя Борис.

– Девочке всего пятнадцать, на нее только что напали пиявки! – пробормотал он.

– Какое это имеет отношение к тому, чтобы ты что-то там делал? Что тебе помешало просто отойти?

– Я лишь пытался помочь.

– Не сомневаюсь!

– Она не могла встать.

– Зачем бы ей это, если, похоже, ее любимая поза – на спине?

– Рита!

Татьяна со вздохом плотно закрыла дверь.

Раздор следовал за этой девочкой, где бы она ни оказалась. В деревню, в лес, на дорогу, в реку, в озеро. Чайные листья, пальмы, березы, сахар, велосипеды, старые, молодые, охотно или без желания – каждый ее шаг на земле сопровождался раздором.

Дочь полольщика

А потом пошел дождь и все шел и шел.

Они втроем сидели на веранде. Дождь шумел.

– Я слышала, вы каждый год после дождя ходите за озеро, собирать в лесу грибы и чернику, – сказала Сайка. – Можем и в этом году пойти?

Лицо у нее опухло; тело было укутано одеждой Марины и одеялом.

– Если хочешь, – ответила Марина.

– Хочу, хочу! – Сайка посмотрела на другой берег озера. – А как мы туда попадем?

Марина с легким оттенком гордости сообщила:

– Таня отвезет, на веслах.

– А другого пути нет? Через озеро, похоже, пара километров будет.

– Два с половиной к самой густой части леса, а там самые хорошие грибы. Она гребет все это время. Она у нас королева озера Ильмень, ведь так, Танечка?

Татьяна обычно розовела от гордости за свое умение, но сегодня она не была рада.

– Это же всего два километра.

– Мне как-то пришлось пройти пешком почти семнадцать километров, – сообщила Сайка. – Ты гребешь два, я прохожу пешком семнадцать.

– Это очень долгий путь, Сайка, – сказала Татьяна. – И куда ты шла?

– Я убегала.

– Одна?

Сайка затихла.

– Как ты умудряешься? – сказала она наконец. – Из всех возможных чертовых вопросов ты всегда выбираешь тот, на который я не хочу отвечать! Это что, твой особый дар?

Они сидели на двух маленьких диванах, уютно устроившись.

– И ты задаешь слишком много вопросов, – добавила Сайка. – Точнее, ты задаешь не те вопросы.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Но Татьяна не казалась озадаченной. – Ладно, куда ты шла? Такой вопрос лучше?

– В Иран. Мы тогда жили всего в ста километрах от границы.

Татьяна прислушивалась к оттенкам голоса Сайки, словно читая между строк, пытаясь уловить, надеясь уловить, но не сумев.

– И когда это было?

– Несколько лет назад.

Сейчас Сайке было пятнадцать.

– Мы были осуждены. Если бы ты знала, о чем я говорю, ты бы поняла. Я не могу объяснить. Марина понимает.

– Я понимаю, – кивнула Марина.

Осуждена в тринадцать лет?

– И что случилось?

– Ну, ясно же что. Мой отец нас поймал.

Марина погладила Сайку по руке:

– Давай не будем об этом говорить, Сайка, милая! Давай лучше поговорим о чем-нибудь веселом – ну, вроде поездки через Ильмень!

– Да-да, поговорим об этом, – согласилась Сайка. – А тетя Рита и дядя Борис тоже поедут?

– Конечно, – сказала Марина. – Никто не отпустит детей в лес одних.

– Гм… Но мы уже не дети, – возразила Сайка. – Даже Тане уже четырнадцать. Она практически молодая женщина. – Сайка откашлялась. – А твои родители, Марина, у них что-то разладилось… Может, они бы рады были на денек остаться одни? Без детей. Чтобы разобраться со взрослыми делами. – Она улыбнулась.

– Ох, они ни за что не отпустят нас одних! – сказала Марина. – Но как бы это было здорово!

– Давай их спросим, – предложила Сайка. – В худшем случае они скажут «нет». Ведь так, Таня?

– Понятия не имею, – безразличным тоном произнесла Татьяна. – К тому же я завтра возвращаюсь домой. Так что делайте что хотите.

– Ты возвращаешься домой? Почему? – пискнула Марина. – А мама знает?

– Узнает завтра.

– Нет-нет! Не уезжай! Почему ты так решила?

Татьяна посмотрела на Марину и промолчала.

– Ох, да ладно! Мы же просто играем с тобой, ведь так, Сайка? И это уже в прошлом. Утекло с водой.

– Эта вода становится слишком глубокой, – сказала Татьяна. – Выходит из берегов.

– Это из-за меня, – внезапно холодным тоном произнесла Сайка. – Я всегда ей не нравилась, Марина. Я тебе говорила, а ты не верила. Я старалась быть ей подругой, старалась разговаривать, играть. Но ей все было не так.

– Таня, скажи Сайке, что это неправда!

– Дело не во мне, – ушла от ответа Татьяна.

– Признай, я всегда тебе не нравилась!

– И к тебе это тоже не относится. Я еду домой, потому что хочу быть со своими родными.

– Нет, ты меня осуждаешь! – заявила Сайка.

– Это уже начинает надоедать.

– Ты с самого начала осуждала меня! – продолжила Сайка, повышая голос. – Ты осуждаешь мои шрамы, осуждаешь за поведение! Тебе даже не нравится мое созревшее тело! Ты меня осуждаешь за то, что я связалась со слишком юным мальчиком. Ты. Просто. Меня. Осуждаешь.

Сначала Татьяна не ответила ничего. Потом не спеша заговорила:

– Ладно, скажи мне, что случилось с тем мальчиком, с которым ты связалась? Мы знаем, что получила ты, но что досталось