Правила притворства - Зоя Берг

- Макс.

- Что.

- Ты боишься бабушки?

- Нет.

- Я боюсь, - честно говорю я. - Немного.

- Почему?

- Потому что она все видит насквозь. И потому что мне... - я с остервенением толку картошку, - мне важно что она думает. Это глупо, да?

- Нет.

- Она меня не одобряет.

- Она тебя изучает, - говорит Макс. - Это разные вещи.

Я смотрю на него.

- Откуда ты знаешь?

- Если бы не одобряла - у нее бы не задержалось. Там все однозначно.

Это правда. Это я уже выяснила опытным путем. Таймер на духовке пищит.

- Пирог! - говорю я.

Бабушка приезжает в семь ровно. Звонит в домофон - раз, коротко. Поднимается. Входит. Осматривает прихожую. Кухню. Там чисто - я все успела прибрать! Стол, который Макс еще раз протер на всякий случай, пока я снимала фартук. Фиалки на подоконнике. Плющ на стене.

Потом смотрит на меня.

- Пирог? - спрашивает она.

- Яблочный.

- С корицей?

- С корицей.

Она кивает. Одобрительно - это у нее почти незаметно, но я уже научилась. Садится во главе стола в гостиной. Мы садимся сбоку. Макс разливает вино.

Ужин идет.

Бабушка ест аккуратно и с достоинством. Говорит про соседей, про черепах - в фонд поступило пожертвование из Бразилии, это важно. Спрашивает Макса про работу - он отвечает коротко, она слушает внимательно. Спрашивает меня про студию - я рассказываю про новый корпоративный заказ, который пришел через «Grand Soleil».

- Хорошо, - говорит бабушка. - Связи надо использовать.

- Я предпочитаю называть это партнерством, - говорю я.

- Называй как хочешь. Главное - результат.

Это, кажется, комплимент. Я принимаю. За окном темно. На столе горит свеча - Макс поставил, пока накрывал, я не просила. Хорошо получилось. Уютно. В какой-то момент Макс встает.

- Чай поставлю, - говорит он. - И пирог нарежу.

Уходит на кухню. Мы остаемся с бабушкой вдвоем. Я жду. Готовлюсь мысленно к вопросу про детей, или про пианино, или про что она еще придумает. Бабушка смотрит на свечу. Потом на меня.

- Соня, - говорит она.

- Да.

- Я поменяла о тебе мнение.

Я смотрю на нее.

- Я хотела для Максима правильную девушку, - продолжает она спокойно. - Из нашего круга. Тихую. Понятную, - кивает сама себе. - А ты... Ты не правильная. Ты - другая.

- Я знаю, - говорю я.

- Но рядом с тобой он живой. - Она смотрит в сторону кухни, откуда слышно, как Макс гремит посудой. - Я давно не видела его живым. Макс... он и сам... очень правильный. Очень успешный. И... очень одинокий.

Я молчу.

- Так что, - говорит бабушка, - наверное, можно теперь и не умирать.

Я смотрю на нее.

- Как - не умирать?

- Ну, - она поправляет жемчужную нитку, - выздороветь.

- Что?

- Он тебе не говорил? – склоняет голову чуть набок, - Я ему сказала, что у меня диагноз и времени немного. Но, тьфу-тьфу-тьфу, - она стучит по деревянному подлокотнику кресла. - Я здорова как черепаха. Они, между прочим, живут до ста пятидесяти лет. Я планирую не отставать…

Глава 16. Жить долго и счастливо

В комнате тишина.

- То есть, - тяну я, - Вы не умираете.?

- Нет.

- Совсем.

- Совсем.

- Но Макс думал...

- Максим думал то, что я ему сказала, - говорит бабушка без малейшего смущения.

- Это была ложь, - говорю я.

- Это была педагогическая мера.

Я смотрю на нее. Она смотрит на меня. Абсолютно спокойно. С достоинством. Как человек, который принял решение, выполнил его и готов защищать при необходимости, но особо не беспокоится.

- Нина Аркадьевна, - говорю я.

- Что.

- Вы понимаете, что он...

- Обрадуется?

- Да, но…

- Послушай, Сонечка.

У меня падает челюсть – «Сонечка?!».

- Я много лет смотрела, как он строит свою идеальную жизнь. Ровную как… как бетонная стена. И мне захотелось ее чуточку расшатать, - почти хихикает. - Черепахи, кстати, тоже так - яйцо не треснет, пока черепашонок его не расшатает.

Моя челюсть опять начинает стремиться к полу.

- Я не поняла, - откашливаюсь, - Черепашонок это вы или он?

- Это просто сравнение.

Из кухни слышны шаги. Макс идет с подносом - чайник, чашки, пирог нарезан ровными кусками. Заходит. Ставит на стол. Смотрит на нас - на бабушку, на меня. Что-то в наших лицах его останавливает.

- Что случилось? - спрашивает он.

Я смотрю на бабушку. Бабушка смотрит на пирог.

- Давайте его скорее попробуем, - причмокивает. - Пахнет чудесно.

- Бабуля.

- Яблоки с корицей это классика, - добавляет она. - Съедим по кусочку и я расскажу тебе одну вещь. Давно хотела.

Макс смотрит на меня. Я смотрю на него.

«Я не знала, - говорю я взглядом. - Клянусь пионами - не знала!».

Он читает это. Садится. Берет кусок пирога.

- Слушаю, - говорит он.

Бабушка складывает руки. За окном ночная Москва. Свеча горит.

- Я не умираю, - говорит бабушка просто. - Совсем. Тьфу-тьфу-тьфу. Но мне нужно было, чтобы ты наконец задумался о чем-то кроме работы. И я немного... помогла ситуации.

Тишина. Макс сидит с куском пирога в руке. Смотрит на бабушку.

- Немного, - повторяет он.

- Совсем немного.

- Ты сказала, что умираешь.

- Я сказала, что времени немного. Это правда - времени всегда немного. Жизнь короткая.

- Бабуля.

- Максим.

- Ты солгала мне.

- Я тебя спасла, - говорит она спокойно. - От тебя самого. Посмотри на себя сейчас - и посмотри каким ты был три месяца назад. Ты помнишь, когда в последний раз был в неконтролируемой ситуации?

Макс смотрит на бабушку. Потом на меня. Потом снова на бабушку.

- А я знаю, - бабушка победно вскидывает руки, - На той самой свадьбе, где тебя облили шампанским!

- Откуда ты…, - начинает он.

- Мне рассказали, - говорит бабушка невозмутимо. - У меня хорошие источники.

- Катя, - говорю я.

- Ну если уж быть предельно точной, сначала Петя, - поправляет бабушка. - А потому уже Катя. Ваша подруга очень разговорчивая девочка.

- Петя – одноклассник, Катя его невеста, - пытаюсь