Любовь с пятого этажа - Дарья Милова

У дверей — совсем громко.

Если он снова исчезнет — я выдержу.

Если останется — посмотрим, что будет.

Но пока я просто шла — к Лиговскому, к павильону, к нему.

И с каждой секундой приближалась к тому, что давно боялась себе позволить: шанс на начало

Город шумел, как обычно. Пыльные маршрутки, туристы с картами, жара, которой никто не ожидал от июля в Петербурге.

А я — шла.

Не бежала. Не вальсировала. Просто шла.

Каждый шаг — как отсчёт.

До встречи. До объяснения. До его глаз.

Лиговский. Цветочный павильон.

Около витрины — вязаные букеты из пионов и роз, картонная табличка: «Не трогать руками».

И он.

Он.

Стоял, прислонившись к машине. В белой рубашке с закатанными рукавами, чуть небритый, уставший, красивый до боли.

Словно ничего не произошло.

Словно просто пятница, и мы просто договорились встретиться.

Он заметил меня сразу.

Выровнялся. Посмотрел так, будто всё вокруг исчезло.

И я — тоже.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила я, стараясь не выдать, как бешено колотится сердце.

Он сделал шаг ближе.

Я осталась на месте.

— Ты пришла, — произнёс он, с тем особым удивлением, когда не веришь в собственную удачу.

— Ты тоже, — ответила я.

Молчание. Секунда. Две. Мысли в голове как в калейдоскопе.

— Мне жаль, что я ушёл тогда вот так, — сказал он, не опуская взгляда. — Я не готов был объяснять. Хотя должен был. Но я испугался. Реально. И себя, и тебя, и того, как быстро ты стала для меня важной.

Я ничего не сказала. Просто смотрела.

Он продолжил:

— Я не хочу всё перечеркнуть. Я хочу… хотя бы попробовать быть честным с тобой. Прямо сейчас. Если ты позволишь.

Я выдохнула — медленно.

Пауза уже не давила. Она звучала.

— Тогда поехали, — сказала я. — Показывай мне Питер, как обещал.

Он слегка улыбнулся.

Открыл передо мной дверь машины.

— С удовольствием.

Глава 14

Виктор

Я не помню, когда в последний раз так нервничал.

Наверное, когда рождалась Варя.

Тогда я тоже сидел — в коридоре роддома, с пересохшим горлом, дрожащими пальцами и мыслью: вот сейчас всё изменится.

Сейчас — то же самое. Только она сидит рядом.

Алиса.

Тихая, собранная. Смотрит в окно, будто просто наслаждается городом. Но я чувствовал — она ждёт.

Не слов, нет.

Поступков.

Объяснений.

И я собирался их дать. Сегодня. Как бы ни было страшно. Потому что если я промолчу ещё раз — потеряю её.

Я посмотрел на неё — в профиль. Свет от фонаря выхватил линию скулы, ресницы, лёгкую тень на шее. И что-то сжалось в груди.

Она настоящая. И я не хочу её терять.

— Всё хорошо? — спросила она, не поворачивая головы.

— Сейчас — да, — ответил я, ловко сворачивая направо. — Но через пару минут станет ещё лучше. Я тебе покажу одно место.

Она чуть приподняла брови.

— Это случайно не смотровая площадка с видом на крыши и шампанское из пластиковых стаканов?

— Почти, — усмехнулся я. — Только без стаканов. И с хорошей обувью.

Через несколько минут мы подъехали к Смольному собору.

Я припарковался чуть в стороне, выключил двигатель. Вышел и обошёл машину, открывая ей дверь.

— Ты ведёшь меня в церковь?

— Почти. Почти, — повторил я. — Идём. Осталось немного. Мы пошли вдоль ограды, мимо закрытых ворот, пока не вышли на заднюю часть комплекса. Там была узкая тропа, почти незаметная, ведущая к спуску к Неве.

— Ты серьёзно? — удивлённо спросила она. — Это законно?

— Нет, но красиво, — сказал я. — Поверь.

Через пару минут она остановилась.

— Ого…

Перед нами открылась панорама:

огромный изгиб Невы, мосты, фонари, вечерний свет на воде, — всё это будто вышло из старой открытки.

Тихо. Почти безлюдно. Только редкие лодки скользили вдоль берега.

— Ты первый человек, которому я показываю это место, — сказал я.

— И часто ты водишь женщин в кусты за собором?

— Только одну, — ответил я. — И только потому, что с ней всё — иначе.

Она не ответила. Но улыбнулась.

Мы сели прямо на каменную подпорку, под деревьями.

Рядом — старая скамейка, покосившаяся, с облупленной краской, но, почему-то, уютная.

Алиса поправила платье, скрестила ноги, вздохнула.

И всё.

Мы просто сидели.

Молча.

Перед нами — Питер.

Весь в огнях, в бликах на воде, в ритме редких машин на набережной.

Она не задавала вопросов.

Не требовала объяснений.

Не пыталась вытащить из меня больше, чем я уже сказал.

И это — было самым неожиданным.

Мне не нужно было оправдываться.

Не нужно было защищаться.

Просто… быть рядом.

Я слышал её дыхание. Видел, как медленно опускаются ресницы, когда ветер чуть задевает лицо.

Видел, как она иногда проводит пальцем по колену — будто сама не замечая.

И как уголки губ всё-таки подрагивают в улыбке, когда мимо проплывает лодка с огоньками, и оттуда кто-то кричит пьяное: «Катяяя, я тебя лююю!»

— Романтика, — пробормотала она тихо.

— Питерская, — ответил я.

И снова — тишина.

Мы сидели молча, пока не раздался щелчок.

Не громкий. Но очень знакомый.

Щёлк.

Как рация.

И чуть глуховатый голос где-то сбоку:

— Молодые люди, что вы тут делаете?

Я повернул голову. Из-за кустов появился полицейский в жилете, со скучающим лицом.

За ним — второй. Тоже не слишком заинтересованный, но уже достаёт фонарик.

— Да вы что, серьёзно? — пробормотал я, — Они здесь, что, патрулируют теперь?

— Виктор, — прошипела Алиса, уже вставая. — Мы что, реально сбежим?

— А у тебя есть другой план?

— …Нет.

— Тогда побежали.

И мы побежали.

Серьёзно. Взрослые люди. По траве, под светом фонаря, под окрик: «Гражданочка, стойте!»

Алиса смеялась уже на втором шаге. Я — на третьем.

Когда мы выскочили обратно к машине, оба задыхались.

Я рывком открыл дверь, она нырнула внутрь, как в боевике.

Сам прыгнул за руль, завёл, дал газу — и через секунду мы уже летели по Лиговскому, с открытыми окнами, с бешеным пульсом и… абсолютным счастьем.

— Мы реально… — начала она, задыхаясь, — …убежали от полиции?

— Кажется, да, — выдохнул я, дав сигнал поворотом.

— Ты с ума сошёл, — смеялась она. — Я