Любовь с пятого этажа - Дарья Милова

— Ты — наркотик, — прорычал он. — Я от тебя ломаюсь.

— Тогда ломайся, — прохрипела я. — Но только внутри меня.

Он застонал, поймал мои губы, и поцелуй был грязный, влажный, голодный, как будто мы сражались.

Я знала, что завтра не смогу ходить.

Что голос осипнет.

Что кожа будет в отпечатках его рук.

Но мне было всё равно.

Потому что это был он.

Мой. Сейчас. Целиком.

Он поднял мою ногу выше, изменил угол — и я закричала, не сдерживаясь.

Оргазм накрыл, как удар волны — обрушился, разорвал, выбил из тела.

Я дергалась под ним, цеплялась за воздух, пока он сам не сдался, не вжал меня в матрас и не прошипел мне в ухо:

— Алиса… чёрт… ты…

Он сорвался. Глубоко. Жёстко. До последней капли.

И остался внутри, тяжело дыша, уткнувшись в мою шею, в волосы.

Я обняла его. Молча.

Потому что слов просто не было.

Только биение двух тел.

И ощущение, что внутри — мы уже неразделимы.

Глава 16

Виктор

Я не сразу понял, сколько времени прошло.

За окном светало.

Внутри — всё ныло. Но не от усталости. От того, как сильно я хотел её снова.

Даже после того, как мы трахались всю ночь.

Это не было просто сексом.

Это было… одержимостью.

Мы начинали жадно, будто срывали с себя остатки контроля.

А потом — волна за волной.

Она смотрела на меня с вызовом и ртом, распухшим от поцелуев.

Царапала спину.

Сидела на мне, наклонялась к моему лицу, тяжело дышала и шептала такие вещи, от которых у меня мозг плавился.

Первый раз был быстрым. Почти агрессия.

Она сама подалась, сама раздвинула ноги, сама прошептала: "Сильнее. Ещё."

Я вбивался в неё до конца, слышал, как она стонет в подушку, царапает простыню.

Потом — перерыв.

Пять минут. Может, семь.

Я лежал, думал: ну всё. Финал.

А она — развернулась, уселась поверх, медленно опускаясь, и прошептала:

— Ты думал, я наелась?

Нет, Виктор. Я только начинаю.

Второй раз — дольше.

Медленнее.

Глубже.

Она смотрела мне в глаза, пока двигалась, будто проверяла, выдержу ли.

Не выдержал.

Но продержался дольше, чем думал.

Третий…

Она лежала на животе, а я гладил её спину и просто не смог остановиться.

Это было тихо, тяжело, интимно.

Она не говорила ничего — только захлёбывалась дыханием, когда я двигался в ней медленно, как будто боялся потерять.

А потом она уснула.

На мне. В руках.

Голая.

Разбитая.

Моя.

Она зашевелилась.

Сначала едва заметно — пальцы сжались в простыне. Потом — вздох. Лёгкий, неглубокий.

Она не открыла глаза сразу, будто сопротивлялась утру. Или пыталась продлить это чувство — безопасности, тепла, близости.

Я не шевелился.

Просто лежал и смотрел на неё.

На мягкие изгибы, на плечо, которое касалось моего.

На растрёпанные волосы. На ресницы. На чуть приоткрытые губы.

И думал только об одном:

Сказать сейчас — или нет.

Сказать, что есть ещё одна. Маленькая. Пятилетняя.

Что есть мир, который она пока не знает.

Мир, в котором я каждый вечер читаю сказки. В котором есть мультики, царапины на коленке, капризные «не хочу гречку» и кружка с котиком.

Я почти слышал, как внутри нарастает паника.

Потому что если скажу — всё изменится.

Навсегда.

Она моргнула, открыла глаза.

Взгляд ещё сонный, расфокусированный. Потом — нашёл меня.

И она улыбнулась.

Просто. По-настоящему.

Как будто ничего не боялась.

— Привет, — прошептала она, проводя пальцами по моей щеке.

— Привет, — ответил я, и голос чуть дрогнул.

Сейчас?

Сказать сейчас?

Растоптать этот момент?

Эту хрупкую, живую тишину, где всё — просто?

Я смотрел на неё — и не смог.

Не сегодня.

Потому что я хочу ещё один день быть с ней в этом пузыре.

Где нет обязательств. Нет страхов.

Есть только она. Я. И память о ночи, которая изменила всё.

— О чём думаешь? — спросила она, приподнимаясь на локте.

— О том, что ты невероятная, — ответил я. И это было правдой.

Пока единственной, которую она могла вынести.

Она рассмеялась и потянулась ко мне.

Мы лежали в молчании ещё несколько минут.

Слов не нужно было.

Тело помнило. Сердце билось ровно.

Пальцы Алисы лениво скользили по моему плечу, и я даже думал — может, вот так всегда?

Но потом я глянул на часы.

И охнул.

— Почти восемь.

— Что?! — Она вскинулась, будто я выстрелил рядом. — Господи… Я опаздываю! Чёрт-чёрт-чёрт!

Она вылетела из кровати, натягивая платье наизнанку и одновременно ища туфли.

Я смотрел, как она мечется по комнате — дикая, с мятой простынёй вместо плана, и почему-то хотел, чтобы это утро не заканчивалось.

— Подожди, — сказал я. — Куда ты летишь?

— На работу, — бросила она, застёгивая браслет зубами. — У меня уже должна быть растяжка. Или хотя бы хвост. Хотя бы мозги.

— А где ты работаешь?

Она чуть сбавила темп, бросила на меня быстрый взгляд:

— Преподаю бальные танцы.

— Правда?

— Правда, — выдохнула она. — Не хобби. Не временно. Настоящая работа, вот это всё.

— А почему я только сейчас об этом узнаю?

Она снова засмеялась, запихивая волосы под резинку:

— А ты не спрашивал.

Честно. И больно в точку.

Я встал, натягивая джинсы:

— Поехали. Я тебя отвезу.

— Нет-нет, ты чего, — отмахнулась она. — Тебе же тоже на работу. Не отвлекайся. Я сама, честно. Там недалеко.

Я нахмурился. Хотел было настаивать — но её глаза уже бегали, в руках крутился телефон, в голове, судя по всему, был полный список задач и «чёрт-чёрт-чёрт».

— Ты уверена?

— Сто процентов, — кивнула она, подбегая к зеркалу и кое-как собирая волосы в хвост.

— Запасные ключи вон там, в ящике у входа. Возьми и просто закрой дверь за собой, ладно?

Я кивнул, удивлённый её собранностью среди этого хаоса.

— Увидимся вечером? — спросила она, уже на пороге.

Я сжал челюсть.

— Не смогу. Дела.

Она замерла. Легко кивнула.

Но в её лице что-то изменилось — мелькнуло и ушло, прежде чем я успел понять.

— Ну… тогда завтра?

— Завтра — точно, — сказал я. — Я напишу.

— Хорошо. Пока, — улыбнулась она. Почти по-настоящему.

Дверь захлопнулась.

Я остался один. В тишине.