Босс замедленного действия - Оливия Хейл

— Не знаю, стоит ли мне быть польщенным или обиженным.

— Наверное, облегченным, — говорю я. — Не смогла бы помочь тебе спасти «Globe», если бы язык у меня заплетался рядом с тобой, не так ли?

— Веский аргумент, — говорит он. — Ты вся в работе, Зажигалка. Я восхищаюсь этим в тебе.

Я допиваю остатки шампанского. Его глаза расширяются, а затем он тихо смеется. Это темный и чувственный смех, как и его голос, и посылает дрожь по моей спине.

— Жидкая храбрость, — говорю я. — Думаешь, я смогу представиться Дину Аллену?

Картер берет мой бокал, наши пальцы соприкасаются, и ставит его на стойку.

— Конечно, сможешь, хотя я могу представить вас, если хочешь.

— Ты его знаешь?

— Не близко, — признает он. — Но мы сидели рядом на одном отраслевом мероприятии в прошлом году. Я присматривался к «Globe» и посещал их все.

— Год только и делать, что говорить с такими людьми?! Как мне жить твоей жизнью?

Он снова усмехается и кивает в сторону толпы.

— Пойдем. Дин Аллен ждет. У тебя есть блокнот?

— Очень смешно, — говорю я. — Я не собираюсь записывать его ответы.

Картер наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо.

— Но признайся. Тебе хочется.

Я ухмыляюсь, чувствуя себя сильной, свободной и уверенной, женщиной, управляющей своей судьбой.

— Да.

Уже поздно, когда я наконец забираю пальто из гардероба. Не знаю, насколько поздно, потому что не смотрела на телефон несколько часов. Но, судя по стремительно редеющей толпе, я среди тех, кто задержался до последнего.

Оно того стоило.

Голос Картера звучит с той же сухой иронией, что и раньше.

— Пришлось отрывать вас друг от друга, — говорит он.

— Спасибо, — искренне говорю я ему. — Спасибо, спасибо, спасибо за то, что представил нас. Кажется, это был лучший разговор в моей жизни.

Он проводит рукой по подбородку.

— Что ж, мне придется это переплюнуть.

— Что?

— Неважно, — говорит он, придерживая мой левый рукав и помогая надеть пальто. — Судя по улыбке на твоем лице, вы хорошо провели время?

— Я точно. Думаю, ему тоже понравилось, но у него такое статичное лицо, понимаешь? Его трудно читать. Знаешь, что он сказал?

— Расскажи, — говорит Картер.

— Что будет следить за моими статьями в «Globe».

Мое сердце, кажется, трепещет, когда я говорю это. Дин Аллен — легенда, работающий далеко за пенсионным возрастом, с бесчисленными наградами. На этом мероприятии был дресс-код black tie, а он надел твидовый пиджак с дыркой на рукаве.

Деклан бы умер и попал в рай, увидев это.

— Я рад, — говорит Картер, с легкой улыбкой на лице.

— Ладно, ладно, я знаю, что фанатею, но, кажется, у меня был лучший вечер в жизни. Боже, я должна поблагодарить за это Букер. Но как? Не будет ли слишком подарить ей цветы?

Картер смеется, его рука находит мою.

— Пойдем, мелкая. Ты выпила слишком много шампанского.

— Я выпила ровно столько, сколько нужно. Если бы я выпила меньше, у меня бы не хватило смелости задать Дину Аллену все эти вопросы.

— Думаешь, теперь можешь называть его просто Дином?

Я качаю головой.

— Нет. С такими людьми не переходят на «ты». Он немного похож на тебя, знаешь. Не для нас, простых смертных.

Картер фыркает.

— Что ж, к этому замечанию я вернусь чуть позже. Как ты добираешься домой?

Я останавливаюсь на ступеньках. Нью-Йоркский воздух прохладен, в воздухе висит легкая морось. Мы окончательно вступили в осень.

— Я пойду… в ту сторону, — говорю я, указывая на ближайшую станцию.

— Ты поедешь домой на метро, — говорит Картер.

— Да. А как еще мне туда добраться?

Он делает шаг назад и окидывает меня взглядом с головы до ног, от моих черных лодочек до выпускного платья. Внутри оно смотрелось не слишком неуместно, но сомневаюсь, что я обманула хоть одну модницу.

Может, мне тоже стоит начать носить твидовые пиджаки.

— В этом? — говорит Картер. — К тебе же пристанут.

Я смотрю на свое скромное платье с недоумением.

— Это мое выпускное платье.

Он молчит долгую минуту.

— Твое выпускное платье, — тихо повторяет он. — Правда?

— Да. Я пошла с Свейнном, исландским студентом по обмену, мы большую часть вечера проторчали за трибунами. У меня было пищевое отравление.

— Ого, — говорит он, у него абсолютно нет слов.

— Ты потерял дар речи? Это, должно быть, впервые.

Он качает головой.

— Тут просто слишком много информации. Слишком много вопросов. Но сначала: на метро ты не поедешь. Пойдем, я отвезу тебя домой.

— Ты тоже пил шампанское, — указываю я. — И в Нью-Йорке никто не водит.

— Ну, мой водитель на этот вечер — водит.

Это меня мгновенно затыкает. Водитель. Я никогда не встречала никого, у кого есть водитель на подхвате. Мы молча спускаемся по ступенькам, он в телефоне, у меня в голове крутится тысяча мыслей. Каждый раз, когда я привыкаю к мысли, что мы друзья, несмотря на наши различия, реальность снова бьет меня по голове.

— Это не так уж необычно, — говорит Картер. — Воспринимай это как таксиста на окладе. Мой личный Uber, по сути.

Он правильно прочитал мое молчание. Он часто так делает, я заметила.

— Это не делает это менее странным, знаешь. У тебя еще и дворецкий есть?

— Я даже не знаю, где в современном Нью-Йорке можно найти дворецкого.

— В интернете можно найти все что угодно.

— Да, ну, я не хочу нанимать мужчину средних лет, который слишком много смотрел «Аббатство Даунтон», — он убирает телефон в карман и ведет нас к месту на тротуаре. — Мы скоро поедем. А теперь, кое-что, что ты сказала ранее.

Ветер треплет выбившиеся локоны, которые я несколько часов назад так искусно уложила вокруг лица. Без сомнения, они растрепались, помада размазалась, тушь потекла. И мне абсолютно все равно.

Сегодняшний вечер был всем, о чем я мечтала в плане карьеры.

— О нет, — говорю я. — Цитирование пугает. Что я сказала?

— Что я, как Дин Аллен. Не из тех, к кому простые люди могут приблизиться.

— А, это. Ну, я это подтверждаю. Отличное заявление. Можно на футболку напечатать.

Уголок его рта дергается, но это не обычная обаятельная улыбка. Похоже, он пытается сдержать искреннюю усмешку.

— Ты правда пьяна.

— Нет, а даже если бы и была, было бы очень не по-джентльменски с твоей стороны это отмечать.

— Ты имеешь в виду не по-джентльменски?

— Да. А что я сказала?

Он закатывает глаза.

— Ты обычный человек, и ты со мной знакомишься.

— Правда? — спрашиваю я. — Мы переписывались о всяких вещах, но это не стоящие вещи. Все, что мы делаем —