Босс замедленного действия - Оливия Хейл

— Да, верно, — говорит она. Даже голос звучит напряженно.

Я позволяю себе улыбнуться.

— Это было хорошее интервью. Итак, над чем работаете сейчас?

Она рассказывает мне о трех исследовательских проектах, которым помогает, коротко и профессионально. Даже открывает файл на компьютере, ее голос теплеет от волнения.

— Отлично, — говорит Уэсли рядом. — Мистер Кингсли, позвольте показать вам…

— Я бы хотел услышать, над какой историей вы работаете сами, — спрашиваю я Одри.

Она встречает мой взгляд своим сильным.

— Я фокусируюсь на одной бодеге в Куинсе. Владельцев выселяет строительная компания на ложных основаниях. Это все предлог, чтобы снести место и построить дорогие кондоминиумы.

— Вам небезразличен этот район? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Мы — газета с глобальным взглядом, но думаю, за последние пару лет потеряли из виду местных читателей. Нью-Йоркцев, которые и есть наша настоящая опора. Им небезразличен их город и то, что в нем происходит.

В воздухе повисает тихое напряжение. Она только что раскритиковала руководство газеты перед нынешним и бывшим главами, и сделала это с воодушевленной улыбкой.

И вот поэтому, думаю я, ее и называют Зажигалкой.

— Хорошая история, — говорю я. — Заморозка на самостоятельные статьи будет снята. Я хочу, чтобы вы нашли время поработать над ней.

Она кивает, и я вижу, как она прикусывает щеку изнутри, чтобы сдержать улыбку.

— Да, сэр. Отлично. Я… так и сделаю.

— Никаких «сэров», — повторяю я.

Я оставляю ее за столом, эту ужасную актрису с сияющими глазами.

Уэсли идет рядом со мной, по пути обратно, на исполнительный этаж. В его молчании чувствуется волнение.

— Просто скажи это, — говорю я ему.

— Некоторые из них перешли границы, — говорит он. — Я поговорю с Букер завтра. Заявлять, что у них нет времени, делиться непрошеными мыслями о направлении газеты…

Я хмурюсь на него. Это он так обычно руководит газетой?

— Мне нужны не подхалимы, а работающая газета, — говорю я. — Ты не скажешь Букер ни слова.

В глазах Уэсли мелькает краткая вспышка раздражения, но потом она исчезает, он снова полезный заместитель.

— Понял.

Как только я возвращаюсь в свой кабинет, я отвечаю на сообщение Одри.

Картер: Ты ужасная актриса.

Ну, «отвечаю» — громко сказано. Я обещал ей помогать со свиданиями. Но не обещал делать это оперативно.

Одри: Ты напугал всех в этой комнате, знаешь. Объявил, что хочешь познакомиться с отделом. Клянусь, двое на заднем ряду упали в обморок.

Я хмуро смотрю на телефон.

Картер: Ты преувеличиваешь.

Одри: Только самую малость. Что заставило тебя захотеть познакомиться с отделом поближе?

Она, должно быть, знает, что это из-за нее. Из-за слов Одри и ее горячего энтузиазма к теме. У меня еще есть планы на другие отделы, не говоря уже о приложении «Globe». Но ее страсть заразительна.

Может ли великая журналистика действительно стать спасителем этой газеты?

Картер: Кто-то сказал мне, что это основа этой газеты.

Одри: Кто-то очень умный, да?

Картер: Скажем так, умеренно.

Одри: Сойдет. Спасибо, что снова разрешил самостоятельные проекты. Знаешь, мы все работаем над ними в свободное время. Это то, что поддерживает огонь во многих журналистах.

Я никогда не думал об этом. Букер раздает темы, но все они хотят заниматься своими историями. Как та бодега Одри. Поддерживает огонь. Черт, у нее талант к словам.

Я трачу еще час, чтобы ответить на ее первое сообщение. Это свинство, потому что уже за пять, и она, вероятно, ушла из редакции, но я не мог заставить себя дать ей совет раньше. Половина моего сообщения — ложь.

Картер: Рад слышать о твоем свидании. Кино — хороший выбор. Если ты думаешь, будет ли он рассчитывать на что-то в темноте, то ответ — да, возможно, будет надеяться. Но он мудак, если будет ожидать.

Проходит всего полчаса, прежде чем она отвечает.

Одри: Спасибо, ты прав. Но он только что отменил:(Никакого кино для меня!

И в этом единственном сообщении я вижу возможность.

ГЛАВА 10 Одри

Это должно было меня расстроить. По всем пунктам Бен был отличным. Музыкант с постоянной работой учителя музыки, хорошо воспитан, не похож на скрытого психопата. Он был симпатичным в той учительской манере, а я всегда была любимицей учителей. В его сообщении об отмене было не меньше трех разных способов извиниться. «Прости», «извини меня» и «мне ужасно неловко».

Но я? Я чувствую только облегчение.

Мне не нужно проходить через очередное изматывающее свидание, где половина моего мозга весь вечер нервничает из-за того, что он думает. Хотела бы я не переживать. Хотела бы я быть как Нина, моя лучшая подруга, которая бросается с метафорических свидальных скал с безрассудной смелостью.

Я написала ей сразу после того, как написала Картеру, и она прислала мне целое эссе в ответ.

Нина: Ты не можешь позволить одной неудаче выбить тебя из колеи. У него может быть уважительная причина. Но я хочу, чтобы ты знала — я так горжусь тобой. На скольких первых свиданиях ты уже была? Кто ты и что ты сделала с Одри??

Она желает добра, и я улыбаюсь двойным вопросительным знакам. Но эти свидания ни к чему не ведут. Я преодолеваю нервы первых свиданий, да, но не более того.

Пятнадцать минут, потраченные на повторный макияж, теперь кажутся пустой тратой времени. Я поднимаю длинные волосы и укладываю их в пучок. Может, мне все равно пойти куда-нибудь? Поужинать одной в ресторане, как уверенная в себе женщина?

Но, ей-богу, я не миллионер.

Поэтому я расслабляюсь и сажусь за кухонный стол. У меня открыты три отдельных блокнота, заполненных моим неразборчивым почерком. Из-за сильного давления на работе я провожу большую часть вечеров за работой над историей о выселенных владельцах магазина и нарушении правил зонирования.

Я нажимаю кнопку воспроизведения на диктофоне и слушаю интервью с владельцем. Мой голос ровный, хотя и немного нервный. Его голос становится все более взволнованным, когда он описывает, как хищническая джентрификация вытесняет их из этого района.

Я начинаю расшифровку.

Владелец только что закончил описывать строительную компанию в очень красочных выражениях, когда звонит мой телефон.

«Картер Кингсли», — сообщает экран.

Мы никогда раньше не говорили по телефону.

— Алло? — отвечаю я.

— Твое свидание все еще отменено?

— Эм, да. Ничего не изменилось с момента моего сообщения.

— Тогда спускайся, я внизу.

Я подхожу к окну.

— Что?

— Я слышал, тебе нужен белый рыцарь.

Я отодвигаю занавеску и выглядываю наружу. К моему изумлению, он говорит правду. Картер стоит