Ты тоже видишь смерть - Ао Морита

– Простите, что завел такой непонятный разговор. Забудьте…

Я хотел вернуться к мытью пола, но Кимура меня остановил:

– Прости, если мой ответ покажется тебе банальным, но я, пожалуй, живу ради любимых. Каждый день мне дан ради жены, ради нашего маленького сына, и ради них я тружусь не покладая рук. Мне кажется, весь смысл в том, чтобы прожить жизнь не ради себя. Скучно, да? – Он почесал щеку и вымучил улыбку.

Да, в самом деле банально и малосодержательно.

– Значит… не ради себя?

– Ага. Мотидзуки-кун, ты ведь тоже кого-то любишь? Семью, друзей, девушку…

– Да, я люблю семью и друзей. Но не хочу жить ради них. Не хочу приносить себя в жертву. Да и какой толк? Умирать-то все равно в одиночку. А раз так, то лучше жить для себя.

Чем-то он задел меня за живое, и я тараторил скороговоркой. Кимура положил жизнь ради семьи, а в итоге бросит их здесь и умрет первым. Даже смешно. Живешь ради других, а себе ничего не остается. Меня это искренне злило.

– Можно и ради себя. Ради себя – тоже ради других.

Я не понял, что он пытался этим сказать.

– «Достойна только та жизнь, которая прожита ради других людей». Так говорил Эйнштейн, но я с ним согласен.

– Ради других… – пробормотал я, и тут в магазин пришли посетители. Мы их хором поприветствовали, хотя мой голос затерялся на фоне его.

Я уныло повесил нос и сосредоточился на том, чтобы натирать пол в углу зала.

– Ну, почти пора уже. Ступай, Мотидзуки-кун, – разрешил мне Кимура из-за кассы, когда я покончил с уборкой. Почти пробило десять.

– Извините… Можно я останусь с вами на ночную смену? Мне завтра в школу не надо… – спросил я без особой надежды. Но просто предпочел бы работать до утра, а не сидеть всю ночь на скамейке в скверике.

– Спасибо большое. Но по закону лицам до восемнадцати лет запрещено работать после десяти вечера, так что с этим немного сложновато… – Он неловко потер щеку. Что ж, придется идти.

– Хорошо… Тогда я домой.

Я пробил карточку, переоделся. Мы с Куросэ договорились встретиться в полночь в сквере, и время еще оставалось. Маме я соврал, что после работы пойду в гости к другу с ночевкой, и она разрешила.

– Простите, а можно я часик-другой вздремну в комнате отдыха? А то неважно себя чувствую, – попросил я начальника. Решил остаться тут до полуночи и прийти в себя.

– Можно, конечно, но ты уверен, что все хорошо? Может, позвоним тебе домой?

– Не, все нормально. Вздремну – и мне сразу полегчает.

– Да? Тогда отдыхай, конечно.

– Спасибо большое! – Я поклонился, ушел в комнату отдыха и упал на длинный узкий диванчик.

Видимо, я очень утомился, потому что вырубился мгновенно.

– Мотидзуки-кун, все хорошо? Может, попросим маму тебя забрать?

Я распахнул глаза и обнаружил, что начальник с беспокойством надо мной склонился.

– Мотидзуки-кун?

– Ох. Простите. Все хорошо. В голове прояснилось, так что я сейчас поеду домой.

– А, ну хорошо! – Кимура рассмеялся и ушел обратно в зал. Над его головой трепыхался ноль.

Я сообразил, что во время моего сна сменились сутки. Я пропустил шесть сообщений и два звонка. Это, конечно же, со мной пыталась связаться Куросэ, и я пулей вылетел из комбини.

– О, ну наконец-то. Уже почти час ночи, – отчитала меня сидящая на лавочке и завернутая в коричневый плед девушка.

– Прости. Думал чуть-чуть вздремнуть, но что-то меня совсем сморило, – извинился я, подсаживаясь к ней.

Она предусмотрительно принесла два пледа и один протянула мне. То шоколадки дарит, то напитки – меня так радовали ее непринужденные знаки заботы. Хотя в середине октября одного пледика ночью, конечно, уже маловато, и я пожалел, что не оделся потеплее.

– Пока что ничего подозрительного, да? – спросила Куросэ, приставляя к глазам бинокль.

В такой час в жилом квартале не то что людей – даже машин не было, и вокруг повисла жутковатая тишина.

– И что, видно его? – спросил я у подруги, которая не сводила бинокля с комбини. Хоть я и вздремнул, без разговора меня клонило в сон.

– Видно. Вон, как раз покупатели пришли.

– А, – только и ответил я, и разговор пресекся. Жалко, что не прихватил книжку, но, впрочем, в такой темноте все равно не почитаешь.

Когда я подумал, что сейчас точно усну, спросил у Куросэ то, что давно не давало мне покоя:

– Кстати! Почему тебе не нравится, что мы разговариваем в школе?

Она ответила далеко не сразу. Но, видимо, решила, что уйти от ответа все равно не удастся, поэтому тихонько вздохнула и сказала так:

– В средней школе я не скрывалась. Все знали, что я вижу смерть.

– И?

– У кого замечала черную дымку, просила в ближайшее время поберечься. Всем было жутко, меня сторонились. Даже родители. Как будто я нечисть какая-то… – Куросэ заметно расстроилась.

А я задумался: ну ладно еще в Сети. Но в реале-то зачем такой фигней заниматься? Меня реакция ее знакомых ни капли не удивила. Как ни погляди, она сама виновата. Я не знал, как потактичнее ответить на такое, и вместо этого ждал, что она сама расскажет дальше.

– Вот сейчас я попала в один класс с девочкой, с которой вместе училась в средней школе. Она всем сказала, что от меня лучше держаться подальше, и рассказывает всякие истории прошлых лет, в том числе выдуманные. Но я сама молодец. Вот и жну, что посеяла, ничего не поделаешь.

У меня чуть не сорвалось с языка, что так и есть на все сто процентов, но настроение не располагало к колкостям, и я промолчал.

– Хотя одна девочка мне все-таки поверила. Моя бывшая одноклассница Мадока. Вот я за ее спиной тоже увидела…

– И что ей сказала?

– Предупредила, что она скоро умрет, и попросила, чтобы она чаще оглядывалась по сторонам.

– А она?

– Поблагодарила.

Какая странная девочка. Хотя, может, она просто увлекалась всякой мистикой, но на самом деле не поверила.

– И что же дальше?

– Я хотела спасти Мадоку. Мы с ней после того разговора подружились. Она первая мне поверила, и я решила, что ни за что не дам ей умереть.

Но Куросэ мне уже признавалась, что ей еще ни разу не удалось провернуть задуманное. Что-то меня не тянуло узнавать, чем же именно закончилась история. И вопросов больше задавать не хотелось.

– Я не знала, когда она точно умрет, поэтому отправила ее фотку Зензенманну. Не помнишь? Правда, он не ответил.

– Прости…

Сообщение я получил,