Ты тоже видишь смерть - Ао Морита

Утром я только в душ и успел заскочить, а потом рухнул спать, как будто сознание потерял. Таким уютом меня объяла родная кроватка…

Я запрыгнул в чистую одежду и унесся на работу. Отчаянно крутил педали, а сам думал – жив ли еще мой начальник?

Каждое движение отдавалось болью в мышцах, да и усталость так до конца и не прошла. Но я наплевал на готовые взвыть суставы и только приналег на педали.

Как оказалось, на смену раньше меня вышла Танака.

– Танака-сан, вы уже поправились?

– Да, температура спала, так что ничего. Надо будет сказать начальнику большое спасибо, когда придет.

– Точно…

Сдается мне, такая возможность ей уже не выпадет. Но я прогнал эти мысли и как ни в чем не бывало принялся за работу.

Телефон, который я тайком припрятал в кармане, зазвонил в начале десятого. В это время мы уже с минуты на минуту ждали Кимуру в магазине, но он пока не шел. Я проверил, что в зале никого нет, и ретировался в кладовую.

– Алло.

– Я на месте, – убитым голосом сообщила мне Куросэ. – Не знаю, что делать… У дома скорая…

– Ага… Понятно.

Она, всхлипывая, продолжала что-то еще говорить, но я уже повесил трубку.

Принялся за уборку в дальнем углу зала. Закусил губу и налег на швабру.

– Кимура-сан сегодня задерживается, – тихонько заметила Танака, укладывая в кассу запас десятииеновых монет. Я не отвлекался от уборки. – Бывает же такое. Наверное, проспал.

– Точно…

Пока Танака смеялась и пожимала плечами, я опять проскользнул в кладовую.

Как и в тот раз, я сел на корточки посреди груды товаров и крепко обхватил руками колени. Но вряд ли ко мне снова подойдет менеджер и спросит, все ли у меня в порядке. Нет больше ни широкой улыбки, ни теплых рук, которые по-доброму похлопают меня по спине.

В кармане снова завибрировал телефон. Наверняка Куросэ. Я не обратил на него внимания и молча плакал.

На следующий день Танака рассказала, что Кимура скончался у себя дома во сне. Инфаркт от переутомления. Его обнаружила супруга, когда заметила, что он не проснулся к смене. Тут же вызвала скорую, но было уже слишком поздно.

Все, как я предсказывал, – только зря потратили силы и время. Какой же я дурак, что на что-то надеялся. Я твердо решил, что теперь точно никогда и палец о палец не ударю.

Куросэ горевала. Я написал ей про обстоятельства смерти и кое-какие слова утешения, но она не ответила.

Видимо, смерть менеджера ее сильно подкосила, и она всю неделю не ходила в школу.

– Интересно, что с ней такое? – переживал Кадзуя, над головой которого в кабинете литературного кружка покачивалось 42.

– Понятия не имею, – я притворно пожал плечами. К тому времени я уже несколько раз пытался с ней списаться, но тщетно.

– А, кстати. С завтрашнего дня и до конца фестиваля я сюда приходить не буду.

– Что? Почему?

– Так организацией же заниматься надо. А по вечерам я пишу допоздна по кофейням, а то дедлайн завалю.

– Ясно. Ну хорошо.

Фестиваль уже нависал над нами: оставалась неделя…

– Ой! А что с журналом-то?! – вскрикнул я, внезапно вспомнив о поручении. За работой и попытками спасти менеджера он у меня совсем вылетел из головы.

– Не парься, Куросэ-тян его делает.

– Что? Правда?

– Да. В те дни, когда ты уходил на работу, она делала журнал. Последнюю неделю она дома, поэтому не знаю, как он продвигается, но я прислал ей все, что она просила, так что, наверное, порядок, – объяснил Кадзуя, не отрываясь от экрана.

В свободной руке он держал колу из автомата. По столу рассыпались крошки – видимо, он еще и перекусить успел.

– А, тогда ясно. То есть можно вообще об этом не думать?

– На твоем месте я бы ей помог все напечатать и переплести. Тираж планируется три сотни, в одиночку тяжеловато.

Про себя я отметил, что вдвоем – не сильно легче, но не взваливать же на Кадзую еще больше работы? Так что я промолчал.

– Ну ладно, пора, пожалуй, домой. Арата, ты как?

– Тоже пойду. Собирался навестить в больнице бабушку.

Когда я вышел из лифта на четвертом этаже, по дороге к палате прошел мимо комнаты отдыха и увидел там пациентку, сидевшую у подоконника.

Над ее головой висело число 45, а сама она разложила по столу альбом и рисовала. Видимо, та же самая, что в прошлый визит.

Меня разбирало любопытство, что же там такое рисует девушка, которой осталось жить полтора месяца, но я не придумал никакого предлога с ней заговорить, так что не остановился.

– О, какие гости! Устраивайся, – поприветствовала меня бабушка с теплой улыбкой, закрывая толстую книжку.

Свою любовь к чтению я унаследовал от нее и частенько брал что-нибудь почитать из ее домашней библиотеки.

– Что это у тебя?

– Французский роман о любви и мести.

– Ага…

Бабушка сняла очки и вытащила из тумбочки все те же печеньки. Сама она сладостей почти не ела, поэтому держала их специально для гостей. Так что и я не стеснялся, брал их сколько захочется. Мне нравилось ими хрустеть, так что я утягивал одну за другой. Бабушка с любовью наблюдала, как я хомячу угощение.

– К слову, мне Юмико сказала, что ты устроился на подработку. Молодец.

– Да ну, я так… Почти все старшеклассники подрабатывают, ничего такого.

Я вспомнил, что в прошлый визит ни словом не обмолвился ей про комбини. Я не стал упоминать, что наш менеджер умер, а с новым, которого прислали от головного офиса, я не сошелся характерами.

– Как в школе? Весело?

– Мм, ну нормально. На следующих выходных будет фестиваль культуры. Если честно, так лень туда тащиться. Думаю прогулять.

– Да ладно тебе, наверняка будет весело! – все с той же улыбкой принялась уговаривать меня бабушка, будто маленького ребенка. Вообще-то я бесился, когда со мной сюсюкали, но именно на бабушку почему-то не злился. – Если ты наслаждаешься жизнью, то и мне большая радость.

Едва ли мне под силу сполна насладиться последними денечками. Очень жаль, что я не оправдаю бабушкины надежды.

– Ладно, приложу все силы…

– Брось, не пересиливай себя. Главное – простые повседневные радости. Не болей и будь счастлив, а главное – проживи долгую жизнь, и мне тогда ничего больше не надо.

– Угу… Ну да.

Сердце неприятно сжалось. Я отвел глаза, как будто