Ты тоже видишь смерть - Ао Морита

– Уж хотя бы дедушку ты пережить обязан.

– Дедушку…

Он умер еще до моего рождения. Погиб в результате несчастного случая в возрасте тридцати девяти лет. Мама говорила, что он был неусидчивым и очень себе на уме. Раньше мы обязательно ходили к нему на могилу на Обон[21], но потом перестали. Во время этих визитов мама каждый раз припоминала отцу что-нибудь, так что у меня с детства сложилось о дедушке не лучшее впечатление.

– Ну, пойду я. Не болей, ладно?

– Умирать пока не собираюсь, так что ничего. Спасибо, что заглянул.

Я не видел, чтобы над ней зажглись цифры, значит, еще три месяца у нее точно есть. Врачи обещали ей полгода жизни, но этот срок уже прошел. Бабушка у меня невозмутимая, так что, думаю, и после моей смерти она протянет еще не один год. По крайней мере, я на это очень надеялся, и с этими мыслями покинул палату.

По дороге миновал комнату отдыха, но девушка уже ушла.

Только на выходе из больницы я обнаружил, что мне что-то написала Куросэ.

«Я пришла в себя, завтра пойду в школу. Прости, что заставила поволноваться».

К сообщению прилагался стикер с плачущим и извиняющимся кроликом.

В ответ я отправил собачку, которая показывала «окей», и спрятал телефон обратно в карман.

На следующий день я, как обычно, тайком читал книжку. Переворачивая страницы, думал: как же повезло, что угодил на дальний ряд.

Сегодня я притащил с собой драматичную семейную сагу. Главный герой рано лишился отца, и его воспитывала бабушка. Его история и чувства здорово перекликались с моими, так что книга откликнулась во мне. От нее веяло теплом и ностальгией.

К третьему уроку я уже дочитал, так что на большой перемене поспешно проглотил принесенный с собой обед и унесся в кабинет кружка. Думал прихватить с полки что-нибудь на остаток занятий. Конечно, можно было обратиться в школьную библиотеку, но в нашем кабинете выбор поразнообразнее, так что я не поленился добежать до соседнего здания.

– Ого. А ты что тут делаешь?

В кабинете я обнаружил Куросэ. Она расстелила на парте салфетку и разложила на ней коробочку с едой.

– Обедаю.

А то я не понял. Меня куда больше интересовало, зачем она сюда притащилась!

– Ты что, всегда здесь ешь?..

– Угу.

– Надо же.

Напрямую спрашивать почему я не стал. И так понятно, что в классе ее сторонились.

Но я пришел сюда вовсе не за этим, поэтому углубился в поиски чтения на ближайшие два-три урока. В итоге остановил выбор на внушительном фантастическом романе, как раз хватит.

Перемена пока еще не заканчивалась, так что я решил начать прямо здесь. Если вдруг пойму по началу, что скучная, тут же возьму что-нибудь другое.

– Слушай, по поводу фестиваля… – вдруг заговорила Куросэ, когда я присел.

– Что такое?

– Пока я прогуливала, меня придумали записать в участники от нашего класса. Можно попросить тебя утром попродавать наш журнал? А после обеда я тоже подгребу.

– Нормально. Что ваш класс готовит?

– Комнату страха.

– Серьезно?

Интересно, ее поставили билеты продавать или гостей пугать? А что, с такой длинной шевелюрой получился бы отличный призрак.

– Наверное, муторно будет готовиться… Может, тоже к вам заглянуть?

Я не стал добавлять, что многого ожидаю от ее выступления.

– Я провалюсь под землю от стыда, так что лучше не надо. Точнее, совсем не надо.

– Ну раз ты так говоришь, теперь я точно приду.

Куросэ, подхватывая палочками из контейнера рис, чуть не испепелила меня взглядом.

– Шучу я, шучу! – поспешил оправдаться я и переменил тему. – К слову, а как, собственно, обстоят дела с журналом? Прости, что спихнул все на тебя. Но его не пора печатать?

– Почти все готово. Только напечатать и переплести как раз и осталось.

– О. Ну я в тебе и не сомневался.

Девушка просияла. Кажется, она доела: начала паковать коробочку обратно в сумку.

– Я не только хандрила, пока сидела дома. Заодно отвлеклась от мрачных мыслей, – радостно сообщила мне Куросэ.

Я думал, смерть менеджера выбила у нее всю почву из-под ног, но выглядела девушка вполне свежей и бодрой. У меня даже отлегло от сердца, что она все та же Куросэ.

Когда зазвонил звонок, мы разошлись по разным классам. Но я призадумался о том, чтобы с завтрашнего дня тоже обедать в кабинете кружка.

С журналом мы закончили возиться только вечером накануне фестиваля. Распечатали его днем раньше в учительской, но дело оказалось куда более муторное, чем я ожидал, так что переплести не успели.

Мы пришли с утра пораньше, пожертвовали обеденной переменой и закончили переплетать трехсотый экземпляр за десять минут до конца внеклассных занятий. Хотя ладно, «переплетать» – громко сказано, мы просто прошивали страницы степлером.

Обложку Куросэ сама нарисовала. На ней красовалась серьезная девушка в школьной форме, которая читала книгу. Оказалось, Куросэ очень недурно рисует.

В журнал она в самом деле поместила рассказ, который Кадзуя написал в средней школе. Там у главной героини, старшеклассницы, еще в детстве развелись родители, так что она жила вдвоем с мамой. И тут, когда она в первый раз села в автобус до старшей школы, водителем внезапно оказался ее отец.

Героиня ненавидела его за все то горе, которое он им принес, но неожиданно в автобусе случилось происшествие, после которого она переменила свое мнение о нем. И рассказ как раз очень трогательно показывает отношения отца и дочери.

Я уже читал эту историю однажды, но в напечатанном виде все равно перечитал и даже прослезился.

Куросэ, видимо, решила, что грустно ограничиваться только рассказом, так что оформила еще страничку книжных рекомендаций от литературного кружка. Визуально увеличила список за счет иллюстраций, и получилось в итоге очень симпатично.

– Молодцы, постарались! Особенно Куросэ-тян, так что назначаю ее моим заместителем, – объявил Кадзуя, который явился, когда мы закончили.

– А я думала, заместитель – Арата-кун. Ничего?

Честно говоря, я тоже считал заместителем себя, мне осталось горько улыбнуться внезапному понижению в должности.

– Конечно ничего! Кстати, деньги от продажи журналов пойдут на новые книги, так что не подведите!

Как раз тут прозвенел звонок, и Кадзуя, заявив, что ему пора в кафе писать повесть, убежал.

Мы разложили журналы стопочками по несколько штук и тоже засобирались домой. Куросэ с велосипедом проводила меня до станции.

– А вот чисто гипотетически, – вдруг нарушила молчание Куросэ. – Если все журналы раскупят, может, все-таки попытаемся спасти Кадзую-куна? А там, глядишь, и ты от смерти спасешься.