Холодная зима в Фэрбэнксе - Энни Янг

Быстро скинув с себя верхнюю одежду и натянув на лицо свою рабочую улыбку, я вышла в зал, где за время моего недолгого отсутствия уже успело прибавиться народу.

– Что, это тебе не с детишками Хантера развлекаться? – проходя мимо меня, презрительно бросила Лав.

– О, знаешь, могу предложить тебе как-нибудь меня подменить, – огрызнулась я, вспомнив, как битый час упрашивала Ларри съесть хоть что-то, но он даже не согласился открыть мне дверь.

– Нет, – коротко хохотнула Лав. – Все в городе знают, что в семействе Бейли няни надолго не задерживаются.

– Тогда почему ты…

– Я поставила на то, что ты сбежишь туда, откуда приехала, не позже чем через месяц, – подмигнула мне Лав. – Поможешь выиграть мне сотню баксов? Или сбежишь еще раньше?

Подавив рвущиеся из груди ругательства, я собрала волосы в низкий пучок и отвернулась. Народ продолжал прибывать, а Стефани уже сбилась с ног в попытке обслужить их всех. Времени на то, чтобы поставить Лав на место, у меня не было, поэтому уверенным шагом я направилась к парочке мужчин, только что севших за столик.

Она думала, что я сдуюсь? Что ж. Самое время доказать ей, что это не так.

Глава 8

Дни слились, превращаясь в один. Это было похоже на бесконечную карусель, где менялись лишь декорации: бар Хантера, дом Хантера.

Вечером я носилась с подносом по залу, продолжая уворачиваться от жадных рук охотников и стараясь не обращать внимания на их сальные шуточки, а днем – по дому Хантера в поисках Невилла или в попытках уговорить Ларри все-таки начать разговаривать со мной.

Из-за того, что мы с Хантером сменяли друг друга, то почти не виделись. Но в те редкие минуты, когда нам удавалось пересечься за вечерней чашкой кофе у него на кухне, мне становилось ясно: какая-то часть его тревог отступила. Хантер стал выглядеть более расслабленным. И пусть поведение Ларри беспокоило его так же сильно, как и раньше, по крайней мере, он мог не волноваться, что с сыном что-то случится. Ларри был под присмотром, совершенно точно ел в школе, а по ночам я слышала, как он пробирается на кухню в поисках еды, которую я предусмотрительно оставляла для него с вечера.

В те немногие дни, когда у меня не было смен в баре, я старалась помочь Хантеру по дому. Несмотря на то что сильно уставала и мы всем баром ждали окончание сезона охоты, бросить Хантера один на один с домашними делами я не могла. Он отнекивался, как мог, но когда в один из таких вечеров даже Невилл отказался есть сгоревшие макароны с сыром, Хантер сдался.

– Из меня вышла паршивая мать. – Невесело усмехнувшись, он стряхнул макароны с тарелки в мусорное ведро и облокотился бедром о столешницу.

– Ты и не должен быть хорошей матерью, – произнесла я, собирая со стола оставшиеся тарелки, чтобы передать ему. – Ты отличный отец, а это куда важнее.

– Может быть, – фыркнул Хантер. – Но детям нужна мать, которая будет готовить неподгоревшие макароны и рассказывать им сказки на ночь. Пропахший жареным мясом отец не может дать им этого.

Хантер аккуратно поставил тарелку в раковину, хотя я была уверена, что он бы с радостью запульнул ей в стену. Иногда я замечала, что под маской сдержанности скрывается огонь. Только Хантер не мог дать ему вырваться. Он же должен держать себя в руках.

– Хантер. – Я вздохнула и приблизилась к нему, сжимая в руках остальные тарелки. – Ты и так делаешь слишком много, – как можно уверенней произнесла я.

– Не бывает слишком, когда дело касается собственных детей, – с тоской в голосе ответил он, проводя рукой по лицу. – Всегда будет недостаточно, Кортни. Поверь.

Его слова неприятно царапнули меня. Хантер дал мне понять, что я ничего не знаю о детях. Пусть неосознанно, но он сделал это, указав на то, что наши миры слишком далеки друг от друга.

– Наверное, – резче, чем хотела, бросила я и сунула ему в руки тарелки. – Я пойду проверю Невилла.

Я развернулась, чтобы уйти, но неожиданно ладонь Хантера сжалась на моем запястье. Между нами все было просто: он мой работодатель, а я няня его детей, официантка в баре, помощница по дому и в скором времени, видимо, еще и кухарка. Но иногда я ловила на себе его задумчивые взгляды, и какая-то часть внутри меня отчаянно хотела, чтобы за ними скрывалось что-то еще. Что-то большее. Хантер начал нравиться мне, но я не хотела признаваться в этом даже себе.

– Прости, – мягко произнес Хантер, сжимая мою руку.

Его ладонь была мозолистой, но именно это указывало на его силу, не только внешнюю, но и внутреннюю. Хантер работал в баре наравне с остальными, не гнушался тяжелой работы и запросто вставал за стойку или выходил в зал. А потом приходил домой и старался быть хорошим отцом. Это вызывало уважение.

– Все в порядке, – пробормотала я, не поворачивая голову, чтобы он не заметил смятения, возникшего в моей душе.

– Это прозвучало грубо.

– Нет, – качнула я головой. – Ни капельки. А по поводу ужина не волнуйся, – поспешно сменила я тему, – я проверю Невилла и что-нибудь приготовлю.

– Я рад, что ты приехала в Фэрбенкс, – неожиданно произнес Хантер. Его тихий голос показался мне слишком громким, а кухня внезапно стала тесной для нас двоих.

Мне хотелось обернуться, заглянуть в его темные глаза, чтобы понять, о чем он думает, но я не стала этого делать. С каждым днем, проведенным рядом с Хантером и его детьми, мне все чаще приходилось напоминать себе о том, что я скоро уеду.

– В Фэрбенксе довольно холодно, – попыталась отшутиться я и высвободила руку из его ладони. – Так что не скажу, что уже полюбила это место, но знаешь, тут вполне терпимо. А как только я получу первые нефтяные дивиденды…

Я обернулась к Хантеру и подмигнула ему, за смехом стараясь скрыть напряжение, которое возникло из-за его близости.

– Мне нравится твой настрой получить деньги от нефти, – тепло улыбнулся он, и эта улыбка была настоящей. Хантер и правда хотел, чтобы я осталась. – Это значит, что ты задержишься как минимум на пару лет.

– Но мне определенно понадобится новая парка, – пробормотала я, отступая из кухни. – И шапка, и обувь. И желательно пара комплектов шерстяных носков…

Я говорила всю эту чепуху в попытке сбежать от Хантера, чтобы не видеть надежды в его глазах, не