Стремление к совершенству - Барбара Картленд

— Должна ли я признаваться, что этот завтрак приготовил для меня шеф-повар одной из моих подруг?

И это была правда, потому что повар был взят на работу маркизой, и, несмотря на то что жалованье он получал из денег отца Дарсии, она не считала его своим личным слугой.

— Не сомневался, что вы найдете какое-нибудь объяснение, — заметил граф, — но не скажу, что я в него верю.

— Не понимаю, почему.

— В вас есть что-то экзотическое, хотя это и не совсем точное слово. Нечто необычное, хотя вы очень просто одеты. Ощущение богатства — причем я имею в виду не деньги, а вашу сущность. — Его голос стал проникновенным. — Вы не соответствуете этому крошечному коттеджу и не принадлежите тихому мирку обыденной жизни, потому что ваши горизонты ограничиваются лишь небом.

Дарсия чувствовала, что вся дрожит, слушая его. Она не могла ничего сказать и молчала. А граф продолжал:

— Мне нужно ваше доверие, мне не нравится, что между нами есть какие-то секреты. Я хочу, чтобы вы рассказали мне правду.

— Я не подозревала, что вы такой… ненасытный, — проговорила она после мучительной паузы.

— Ненасытный?

— Я предлагаю вам только ван Лу, а вы желаете большего.

— Может быть, то, чего я от вас жду, намного дороже любой картины.

— Означает ли это, что я должна предложить вам, чтобы вы не чувствовали себя обделенным, комод работы Крессента, который будет превосходно смотреться в Красной гостиной?

— Вы пытаетесь увести меня в сторону, — сказал граф. — Конечно, я знаком с работами Крессента. Он был скульптором, но делал и мебель, и, несомненно, это как раз то, что мне нужно: он составит пару другому комоду, который уже есть у меня. На нем вырезаны купидоны, и, на мой взгляд, это лучшая из его работ.

Дарсия улыбнулась:

— Купидоны в столовой, купидоны в обеих гостиных! Поистине, милорд, вы строите дом, наполненный символами любви!

Но граф не засмеялся ее шутке. Задумчиво поглядев на долину, он тихо сказал:

— Об этом я и мечтал, когда начали класть только первые камни в фундамент.

Такая тоска прозвучала в его голосе, что Дарсия не задумываясь сказала:

— Вы вкладываете душу в строительство своего дома, так будьте осторожны в выборе той, с кем вы разделите свой кров!

Проговорив это, она тут же поняла, что зашла слишком далеко.

Граф нахмурился и сказал:

— Я получил удовольствие от нашего восхитительного завтрака, но теперь, полагаю, нам следует приступить к работе. Мне необходимо уехать в Лондон ближе к вечеру.

— Я готова, — откликнулась Дарсия. — Мой лакей отнесет корзину в карету.

Они вернулись к дому, Дарсия видела, что граф все еще хмурится.

Только когда они снова заговорили об оформлении комнат и цвете штор, он повеселел и улыбка тронула его губы.

Три часа спустя, возвращаясь в Лондон, Дарсия озорно улыбалась, не сомневаясь, что заставила графа опоздать к ужину.

Она узнала, что пока шли работы, граф жил в трех милях от стройки, у своего приятеля.

Значит, ему пришлось сначала съездить туда переодеться, потом добраться до Лондона, потом снова переодеться для ужина. К тому времени ему уже надо было либо посылать записку леди Каролине с предупреждением, что он задерживается, либо заставлять ее ждать. Мысль о леди Каролине сразу же вызвала у Дарсии желание узнать о ней побольше.

Странно, что та готова была рискнуть своей репутацией, отваживаясь на столь противоречащий нормам морали поступок, как обед наедине с неженатым мужчиной у него в доме — даже если она и была тайно обручена с ним.

Леди Каролина явно поставила себе задачу увидеть графа сегодня вечером. Слыша лишь голоса, Дарсия воспринимала оттенки ее интонаций лучше, чем если бы видела ее в момент разговора. Так у слепых развивается слух и осязание.

«Боюсь, — говорила себе Дарсия, — что леди Каролина вовсе не влюблена в графа. Она хочет выйти за него замуж, потому что это престижная партия и, возможно, ее физически влечет к нему, но это ведь не любовь».

Дарсия не сомневалась, что между графом и леди Блейкли не было ни духовной близости, ни сходства мыслей, одним словом, всего того, что чувствовала она по отношению к графу, пусть и в небольшой степени. Она глубоко вздохнула. Да, ей удалось его заинтриговать интересом к дому, но Дарсию огорчало, что ему и в голову не приходило воспринимать ее как женщину. Всю обратную дорогу в Лондон она пыталась понять, что именно граф испытывает к леди Каролине, и ей было невыносимо тяжело снова переживать те чувства, которые охватили ее, когда она поняла, что он целует свою даму в соседней комнате.

— Ты выглядишь немного грустной, ma petite, — сказала маркиза, когда они отправились во французское посольство. — Мне кажется, поездки в Роули-Парк расстраивают тебя. Ничто так не нарушает спокойствия, как тоска на сердце.

Дарсия подумала, что маркиза права. У нее становилось тяжело на сердце при мысли о том, чем занят граф сегодня вечером.

Леди Каролина прождала больше двадцати минут, прежде чем граф вошел в гостиную своего дома на Беркли-сквер. Он, как всегда, выглядел великолепно.

Граф поднес к губам руку своей гостьи и проговорил:

— Прости меня. Я могу только смиренно просить прощения за то, что не смог покинуть поместье раньше, как предполагал сначала.

— Не спрашиваю, что задержало тебя, — сказала леди Каролина. — Конечно же, твой дом.

— Наш дом, — поправил ее граф.

— Мне кажется, я весьма далека от этого.

— Это не моя вина, — ответил он. — Если бы ты только знала, как я хотел показывать тебе каждый этап строительства, рассказывать тебе о каждой своей идее и радоваться вместе с тобой каждой удаче.

Прежде чем ответить, леди Каролина сделала глоток шампанского из бокала, который держала в руке.

— Сегодня я хочу поговорить с тобой серьезно, Грэнби.

— О чем? — поинтересовался граф.

— О нас с тобой.

— Что ж, эта тема интересна и мне.

— Надеюсь, ты говоришь искренне.

— Почему ты в этом сомневаешься?

— Потому что, как я уже говорила тебе днем, ты пренебрегаешь мною, и мне это не нравится!

— Прости меня, — вновь извинился граф. — Ты же знаешь, что я стараюсь создать соответствующее обрамление для твоей красоты, и как только оно будет готово, ты будешь сверкать в этой оправе как самое дорогое сокровище из всех, какими я обладаю.

— Звучит очень романтично, но, если честно, Грэнби, я устала ждать. Давай поженимся сейчас и закончим твой дом вместе.

— Это все испортит, — запротестовал граф. — Когда ты впервые сказала, что любишь меня, я решил не только воздвигнуть памятник нашей любви, но создать настоящий дом для нас, наших детей и внуков, которые будут носить мое имя.