Окутанные метелью - Энджи Стэнтон

Алекс отвечал за приготовление пасты, и это оказалось не такой уж простой задачей. Вода едва закипела, но паста в конце концов сварилась. Он наклонился к Кэти и высыпал липкую лапшу в её сковороду. Ей нравилось, как из-под его футболки выглядывала поросшая волосами грудь, запах его кожи и то, как пряди волос завивались у ушей.

— Что именно ты готовишь? — спросил он, пока она смешивала лапшу с оливковым маслом и добавляла сушёную петрушку из баночки со специями.

— Я бы назвала это обжариванием во фритюре, но без большинства ингредиентов. Если бы у нас была курица или лук, это было бы очень кстати.

Она посыпала макароны сухим чесноком и луковым порошком, затем слегка встряхнула сковороду, чтобы обжарить пасту. Специи, найденные в буфете, стали приятным дополнением.

— Можешь ещё раз перевернуть чесночные гренки?

— Конечно.

Он взял щипцы и перевернул каждый кусочек хлеба. Кэти сбрызнула оставшиеся ломтики закваски оливковым маслом, добавила чесночный порошок и немного красного перца.

— Пахнет потрясающе! — Алекс одарил её голодной улыбкой.

— Всё дело в чесноке. Я обожаю чеснок. Так… думаю, всё готово.

Она выложила обжаренную пасту в большую миску и поставила её на журнальный столик, который превратила в импровизированный рождественский стол. В качестве скатерти использовалась белая простыня из шкафа для белья. В углу она нашла корзинку с сосновыми шишками, разложила рядом ветки хвои, а в центре поставила почти догоревшую свечу.

— Куда положить хлеб?

— Вот.

Она протянула ему маленькую тарелку, и он аккуратно выложил на неё гренки.

— Выглядит просто восхитительно, — сказал Алекс.

Кэти не могла не согласиться. Они оба сели и посмотрели на свой небольшой праздничный ужин.

— О, чуть не забыла.

Она схватила банку с пармезаном и потрясла её, пока сыр наконец не рассыпался, а затем щедро посыпала пасту.

— Вот.

Кэти откинулась назад, когда заиграла рождественская песня Джоша Гробана «Believe». Неплохое настроение, учитывая их ситуацию.

Алекс налил им по бокалу вина из только что открытой бутылки.

— Это одно из самых крутых рождественских торжеств в моей жизни. Я не думаю, что когда-нибудь забуду это. Наверное, буду рассказывать своим внукам о том сочельнике, когда сидел в домике с прекрасной девушкой и мы готовили праздничный ужин на огне в камине.

Лицо Кэти вспыхнуло — и вовсе не от жара.

— За хозяев домика! Спасибо, что оставили нам еду.

Они подняли бокалы.

— Прекрасный тост, — сказал Алекс, делая глоток. — Я умираю с голоду.

Они наполнили тарелки «креативным ужином Кэти». Гренки были тёплыми и чесночными, паста — немного слипшейся, но сочетание оливкового масла и специй спасло блюдо.

— Кэти, это очень вкусно, — похвалил Алекс, накручивая пасту на вилку.

— Это потому, что ты очень голоден. Но да, получилось неплохо, учитывая, что у нас не было настоящей плиты.

— Если бы это был обычный сочельник, чем бы ты занималась? — спросил он, поднеся вилку ко рту.

Она вытерла губы кухонным полотенцем.

— Только самые близкие. Родители и сестра. Мы не видимся с бабушкой, дедушкой, кузенами и кузинами до Рождества, а потом у нас общий ужин с ветчиной.

Мама примерно в половине пятого выставляет закуски, и мы играем в игры. Когда мы были маленькими, играли в «О, чёрт![10]».

— «О, чёрт!» — Алекс рассмеялся, и в его глазах заплясали искорки. — И что же это за рождественская игра?

— Карточная, — улыбнулась Кэти, вспоминая долгие семейные вечера. — Она может быть очень утомительной, отсюда и название.

И тут она поняла, что её семья больше никогда не будет праздновать Рождество так, как раньше.

— Ты хмуришься. Что случилось? — спросил Алекс.

— Ничего страшного. Я просто подумала о том, что все мои семейные традиции канули в Лету.

Он отложил вилку и потянулся, чтобы взять её за руку.

— Знаю, ужасно, что всё изменилось, но так будет не всегда.

Он сжал её пальцы и отпустил. Лучше бы он этого не делал.

— Спасибо.

Она заставила себя улыбнуться, но на самом деле не поверила ему. Она скучала по отцу — и ненавидела себя за это. Кэти почти была уверена, что именно он стал причиной внезапного разрыва между её родителями.

— Ты можешь начать новые традиции. Например, готовить на открытом огне и спать с каким-нибудь незнакомым парнем, с которым только что познакомилась.

Озорной блеск в его глазах заставил её рассмеяться.

— Это будет немного сложно организовывать каждый год, — сказала она, качая головой и представляя подобный сценарий снова и снова.

— А что твоя семья делает в Сочельник? — спросила Кэти, чтобы отвлечься от мыслей о том, что им снова придётся спать вместе.

Теперь, когда он поцеловал её и она знала, что он не собирается жениться, Кэти не была уверена, что сможет спокойно делить с ним диван.

— Мы смотрим «Рождественскую сказку Маппетов[11]» и едим печенье. Моя мама печёт как сумасшедшая весь сезон, но рождественское печенье мы едим только в Сочельник или на Рождество. Это всегда сводит меня с ума.

Кэти взяла ещё одну гренку.

— Моя мама каждый год печёт пряничные домики. Они выглядят ужасно безвкусно, но она очень старается. Я тоже раньше пекла, но последние пару лет перестала. Не знаю почему.

— У нас есть традиция «прятать огурец».

Кэти скептически посмотрела на него.

— Ты шутишь?

— Нет, — рассмеялся он. — Это старая немецкая традиция[12] со стороны семьи моего отца. У нас есть украшение в форме солёного огурца, и папа прячет его глубоко в ветвях ёлки. Рождественским утром тот, кто первым найдёт огурец, получает дополнительный подарок.

— Это весело.

— Так и есть. Только мой брат почти всегда его находит. Хитрый мерзавец.

— Какая досада.

— Не-а. Подарок всё равно для всей семьи, так что в итоге выигрывают все.

Кэти прожевала гренку и, проглотив, спросила:

— Что ты подарил Трине на Рождество?

Он бросил на неё саркастический взгляд.

— Что? Я должна догадаться?

Она отпила вина, и секунду спустя её осенило.

— Боже мой… Ты ничего ей не подаришь.

Он поморщился.

— Я собираюсь попросить её вернуть кольцо. Думаю, дарить подарок будет… непродуктивно.

— Ты заставишь её вернуть кольцо? — Кэти смотрела на него потрясённо. — Ты настоящий упрямец.

— Нет. Она солгала мне о беременности.