Любовь с пятого этажа - Дарья Милова

Ответ пришёл быстро:

«Заходи. У меня вино и ненависть к мужчинам. Всё, как ты любишь.»

Когда я вошла, она уже стояла с двумя бокалами.

Не обняла — не стала сюсюкать. Просто поставила в руки вино и включила музыку.

— Сажусь. Говори.

— Только не перебивай, — попросила я.

Я выдохнула. Глоток. Второй. И вывалила всё, как было. Без прикрас.

Про ночь. Про утро. Про Варю. Про этот момент в коридоре, когда всё рухнуло с одного детского “Это мой папа!”

Полина слушала молча. Только губы сжала.

— Он мне не сказал, Польку. Ни слова. Хотя… видел, как я смотрю на неё. Как с ней общаюсь.

— Урод, — выдала она тихо. — Красивый, опасный урод.

— А я… я ведь отдала ключи. — Голос сорвался. — И теперь сижу тут и думаю — придёт ли он? Или просто вернётся ко мне домой, будто ничего не случилось?

— Алиса… — она потянулась ко мне. — Ты бы его пустила?

Я замолчала.

Вот в этом-то и дело.

Я не знала.

Я злилась. Мне было обидно.

Но я всё ещё хотела его видеть.

И от этого хотелось орать.

Полина встала, пошла за шоколадом и вернулась с пледом.

— Значит так. Сейчас ты напьёшься, посмотришь со мной старую комедию, и никто сегодня никуда не идёт. А завтра, если этот “папа года” приползёт, ты ему скажешь всё, что думаешь. Прямо в глаза.

Я кивнула.

Телефон мигнул в полутьме.

Раз.

Ещё.

Я перевернулась на другой бок, забралась глубже под плед. Полина спала рядом, свернувшись клубком на втором диване, где-то между подушками и остатками чипсов.

Я не хотела смотреть.

Не хотела видеть.

Но рука сама потянулась к экрану.

Виктор

Алиса, нам нужно поговорить.

Пожалуйста.

Где ты?

Я уставилась в текст.

Долго.

Без движения.

И как-то внутри всё зазвенело — как при переохлаждении: кожа горячая, а внутри — лёд.

Он пишет. Он ищет.

А я…

Я хочу, чтобы он страдал.

Пауза.

Я не ответила. Просто уставилась в экран.

Виктор

Я знаю, что всё вышло неправильно.

Но это не так, как ты думаешь.

Я должен объяснить. Тебе. Лично.

Я зажала телефон в ладонях.

Дышала неровно.

Было обидно. Было злобно. Было... больно.

Гораздо больнее, чем я хотела признать.

Виктор

Где ты? Я не приду. Просто скажи, что ты в порядке.

Никакой реакции.

Не хотелось быть там, в квартире, где он мог бы стоять на пороге. Где лежат ключи, которые я, дура, ему оставила.

Виктор

Если ты не хочешь разговаривать — я пойму.

Но, пожалуйста… хоть слово.

Я выключила экран.

Не потому что не хотела читать.

А потому что каждое слово било по ребрам.

Пятница.

Проклятая пятница.

Раньше она была моим любимым днём — короткий рабочий, сладкое предвкушение выходных, чуть больше улыбок на лицах детей.

А теперь — как мина под ногами.

Два дня.

Ровно два дня — и ни одного моего ответа.

Он больше не писал. Или перестал в какой-то момент — я не проверяла. Просто убрала звук, перевернула экран вниз, и жила, как могла. Без воздуха. Без сна. Без…

Никак.

Но расписание есть расписание.

А в пятницу у меня младшая группа.

Те самые пятилетки.

И в этой группе — она. Варя.

Я собиралась быстро, по делу: волосы в хвост, свитшот, чёрные спортивные брюки. Минимум косметики. Ни аромата, ни серёжек, ни… лишнего.

Я не собиралась выглядеть красиво.

В студии было шумно — как всегда.

Кто-то бегал по коридору, кто-то спорил, у кого красивее балетки.

А я просто... ждала.

Словно в животе сидел таймер.

С каждой минутой — тик.

С каждой секундой — укол.

И вот, ближе к четырём, открылась входная дверь.

Я, как дурочка, обернулась.

Но в зал первой зашла Марина. Няня.

Следом — Варя.

Без него.

Внутри что-то вздохнуло. Не то чтобы разочарование…

Скорее смесь. Из обиды, облегчения и какого-то странного пустого ожидания.

Варя сияла, как будто не помнила, что мир треснул посередине.

— Алиса! — крикнула она, едва не уронив рюкзак. — А я выучила новое! И принесла тебе рисунок!

Я улыбнулась. Автоматически.

Потому что Варя — не виновата.

Потому что дети всегда знают больше, чем мы думаем.

Потому что даже если сердце болит — работать я умею.

— Покажешь после занятия? — спросила я, наклоняясь к ней.

— Обязательно! — кивнула она. — А ещё... — она вдруг понизила голос. — Сегодня мой папа может прийти. Но если не успеет, ты не обижайся. Он правда очень занят.

Я замерла на секунду. Но потом собрала себя в кучу и сказала:

— Никаких обид. Обещаю.

Варя кивнула, взяла мою руку и потянула в зал:

— Пошли! Сегодня я как ветер! Только без падений!

Господи, как же она мне нравилась.

Очень.

Варя была из тех детей, от которых не устаёшь.

Светлая, настоящая, с этим взрослым взглядом, который не врёт. С ней было просто. Даже в моменты, когда всё внутри болело.

Жаль только, что её папа — такой… козёл.

Да, именно так. Без красивых слов.

Козёл.

Глава 19

Виктор

Два дня.

Два грёбаных дня.

И она молчит.

Я проверял телефон каждые десять минут.

Смотрел в чат. Обновлял. Перечитывал свои сообщения.

И ничего.

Пусто.

Я не знал, где она.

С кем она.

Дома ли. Читает ли.

Злится ли.

Плачет ли.

Внутри — каша. Тревога, вина, злость на себя.

Я знал, что облажался.

Просто хотел... сначала. Сам. По-человечески.

Но теперь — всё не так. Она узнала это от Варвары. От ребёнка.

Больше всего я боялся, что теперь для неё я — не просто мужчина, который соврал.

А тот, с кем она больше не хочет иметь дело.

И всё равно — я ждал.

Думал: дать ей пространство. Время.

Пусть остынет. Пусть переварит. Пусть решит сама.

И вот прошёл третий день.

Была глубокая ночь.

За окном — тишина. Ни машин, ни голосов. Только редкий ветер, раскачивающий деревья за окном.

Я лежал в темноте, уставившись в потолок.

Варя давно спала. Рядом, за дверью, дежурила Марина — она осталась на ночь, зная, что у меня тяжёлые дни.

Слава Богу.

Потому что я больше не мог.

Я задыхался.

Я не спал. Я сгорал.

И в какой-то момент — щёлк.

Тишина лопнула.

Я встал.