Костёр для истинной - Амалия Лонг

— Я не хочу быть королевой, — сказала я.

— Я знаю, — сказал он. — Но ты должна. Ты — моя истинная. Ты спасла нас. Ты должна быть королевой.

— Я не хочу быть королевой, — повторила я. — Я не хочу править. Я не хочу быть связанной.

— Ты уже связана, — сказал он. — Мы связаны. Истинной связью. Ты — моя истинная. Я — твой истинный. Ты не можешь отказаться от этого.

— Я не знаю, что я чувствую, — сказала я. — Я не знаю, как это назвать. Но я знаю, что я должна сделать всё, чтобы они жили. Я должна сделать всё, чтобы Ревен жил. Я должна сделать всё, чтобы его мать была счастлива.

Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется. Боль, ревность, надежда — всё смешалось в его глазах.

— Ты думаешь о нём, — сказал он, и голос его дрогнул.

— Да, — сказала я. — Я думаю о нём. Он помог мне. Он отдал всё, что у него было. Он спас меня.

— Я знаю, — сказал он, и в голосе его слышалась боль. — Я знаю, что ты думаешь о нём. Я чувствую это. Я чувствую твои мысли. Они принадлежат ему.

— Я не знаю, что это, — сказала я. — Я не знаю, как это назвать.

— Это любовь, — сказал он. — Ты любишь его.

— Я не знаю, — сказала я. — Я не знаю, что я чувствую. Но я знаю, что я не хочу быть королевой. Я не хочу быть связанной. Я не хочу быть чьей-то женой.

— Ты уже моя жена, — сказал он. — Ты — моя истинная. Мы связаны. Это не изменить.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то дрожало. Я хотела сказать ему, что я не хочу быть его женой. Я хотела сказать ему, что я не знаю, что я чувствую.

— Завтра, — сказал он. — Завтра всё изменится.

Он развернулся и ушёл.

Я осталась одна.

* * *

Ревен

Я смотрел, как она стоит у окна. Свет падал на её лицо, и я видел, как он отражается в её глазах. Она была красивой. Она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Её волосы — тёмные, они падали на плечи, и я хотел коснуться их. Я хотел запомнить их запах.

Я смотрел на свои руки, которые держали мою руку. Я чувствовал её тепло, её прикосновение, и я хотел, чтобы это длилось вечно.

Как жаль, что я не родился королём. Как жаль, что я родился простым торговцем. Никчёмным пекарем. Я отдал бы всё, что у меня было, чтобы коснуться её руки. Я отдал бы всё, чтобы увидеть её улыбку. Я отдал бы всё, чтобы быть рядом с ней.

Я лежал на койке, и внутри меня поднималось что-то тёплое. Я думал о ней. О том, как она смотрела на меня. О том, как она сжимала мою руку. О том, как она сказала: «Ты должен жить».

Я улыбнулся.

Я бы положил весь мир к её ногам, если бы она только знала, каким живым я себя чувствую рядом с ней. Если бы она только знала, что я готов отдать всё, чтобы быть с ней.

Но она была его. Она была его истинной. Она была королевой. А я был никем.

Я закрыл глаза и почувствовал, как слёзы текут по моему лицу.

Эван

Я стоял в коридоре и смотрел на закрытую дверь лазарета. Внутри меня всё дрожало. Я чувствовал, как она отдаляется от меня. Я чувствовал, как её мысли принадлежат уже не мне. Они принадлежали ему. Они принадлежали Ревену.

Я сжимал кулаки, и в моих жилах пульсировала её магия. Золотая. Горячая. Я чувствовал её в каждой клетке своего тела. Но она была уже не моей. Она была его.

Я чувствовал, как мир рушится вдребезги. Я чувствовал, как жизнь уходит из меня. Я чувствовал, как боль пронзает моё сердце, мою душу, моё тело.

Я упал на колени и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Я не знал, что делать. Я не знал, что чувствовать. Я знал только, что я теряю её.

Я сжал кулаки и почувствовал, как в моих жилах пульсирует боль. Я чувствовал её на физическом уровне. Я чувствовал, как она разрывает меня изнутри. Я чувствовал, как она сжигает меня заживо.

Она уходила. Она уходила от меня. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела. Я чувствовал, как она отдаляется, как она исчезает, как она оставляет меня одного.

Я поднял голову и посмотрел в окно. Солнце садилось за горизонт, и я видел, как оно уходит, как оно исчезает, как оно оставляет меня.

Я не знал, что будет завтра. Я не знал, что скажет она.

Но я знал, что я не могу жить без неё.

Глава 16

Пир назначили на закат. Город, ещё хранивший запах гари и пепла, постепенно оживал. Люди выходили из укрытий, смывали с себя пыль и кровь. Кто-то уже разжигал костры на площадях, и огонь отражался в уставших, но счастливых глазах. Повсюду слышались голоса — люди делились новостями, обнимались, плакали от облегчения. Всё это я чувствовала где-то на границе сознания, как сквозь сон.

Я стояла у окна и смотрела на них. На детский смех. На женщин, которые выносили последние припасы. На мужчин, которые хлопали друг друга по плечам и смеялись сквозь слёзы. Они выжили. Мы выжили. Но внутри меня было пусто.

Я надела простое серое платье — то самое, в котором ходила служанкой. Я не хотела быть королевой. Я не хотела быть никем, кроме себя.

* * *

Я шла по улицам, и люди расступались передо мной. Они кланялись, шептали моё имя, протягивали руки, чтобы коснуться меня. Я чувствовала их благодарность, их любовь. Но я не чувствовала себя частью этого праздника. Я была здесь, и одновременно где-то далеко.

На площади горели факелы. Их свет падал на обгоревшие стены, на лица людей, на трон, установленный наскоро из обугленных досок. Эван стоял рядом. Когда он увидел меня, его лицо изменилось. Он понял, что сейчас произойдёт, — судя по тому, что я не надела платье для коронации. Надежда, которая ещё теплилась в его глазах, начала угасать, и я видела, как он сжимает кулаки, как его пальцы белеют от напряжения.

Я поднялась на помост. Толпа затихла. Я слышала только ветер