Книжный ниндзя - Эли Берг

– Пожалуйста, снимите одежду и положите вещи в шкафчик рядом с собой, – твердо сказала японка, глядя им в глаза.

Фрэнки и Санни нервно переглянулись и принялись раздеваться до купальной одежды и убирать верхнюю одежду в шкафчики, все время ощущая на себе непреклонный взгляд женщины. Санни окинул фигуру Фрэнки в бикини откровенно оценивающим взглядом и тепло улыбнулся.

– Что? – сказал Фрэнки.

– Ничего. Можно положить телефон тебе в сумочку? – спросил Санни.

Фрэнки поставила Винни на столик рядом, пока убирала телефон Санни в сумочку и засовывала в шкаф рядом с платьем.

– Мы не допускаем купальной одежды. Пожалуйста, снимите всю одежду, – снова сказала женщина.

– Что, простите? – хором спросили Санни и Фрэнки.

Женщина, явно раздраженная, указала на табличку на стене, где говорилось: «Пожалуйста, снимите всю одежду и вымойтесь, прежде чем входить в онсен». Затем она подобрала подол кимоно, чтобы оно не подметало пол, и сказала:

– Не пускайте черепаху в онсэн. Там слишком жарко.

И вышла, оставив Санни и Фрэнки наедине.

– Я не буду раздеваться, – сказала Фрэнки, скрещивая руки на груди.

– Но табличка… – подмигнул Санни.

– Это и был твой план? Затащить меня в так называемый онсэн, чтобы «крестить Винни» и заставить раздеться? – вспылила Фрэнки.

– Нет, нет, нет. Честное слово, я и понятия не имел… Все не так. Мой приятель Мэтт все время ходит сюда со своей девушкой, и он сказал, что это отличное место для свидания. Про политику полного отсутствия одежды он ничего не говорил! Наверное, подшутил надо мной, – нервно сказал Санни, откидывая волосы с лица.

На нем были только красные плавки. «О господи, какое тело. Красивое, красивое тело», – сказала себе Фрэнки, прежде чем взять себя в руки.

– Винни даже нельзя в онсэн! – засмеялась она.

– Знаю. Черт, с этим я серьезно пролетел. Давай просто пойдем в онсэн в купальной одежде и получим от этого неудачного свидания все, что еще остается, – сказал Санни, хватая полотенце с ближайшей скамьи.

– Нет, постой-ка. Ты меня сюда привел. И на табличке написано, что в купальной одежде нельзя. Считаю, что будет справедливо, если один из нас продемонстрирует все свои достоинства, – ухмыльнулась Фрэнки.

Теперь уже она оценивающе разглядывала Санни с головы до ног, не зная, откуда взялась эта новообретенная уверенность, но решив ей поддаться.

– Я? Ни за что. Либо мы оба раздеваемся, либо ни один, – сказал Санни.

– Я не сниму это бикини ни за какие коврижки, мистер. Я тут невинная жертва. Это ты меня затащил в онсэн для нудистов.

Санни придвинулся поближе к Фрэнки, едва не касаясь ее носа своим:

– Ты действительно ждешь, что я разденусь полностью, пока ты остаешься в бикини?

Фрэнки самодовольно кивнула.

Санни выгнул брови и одним быстрым движением сбросил плавки к щиколоткам.

Фрэнки с полуоткрытым ртом, чувствуя, как где-то в горле набегает слюна, откровенно глазела на открывшееся ей зрелище.

Санни непринужденно улыбнулся.

– Итак, мы пойдем в этот онсэн или нет? – поинтересовался он, переступая через плавки и проходя в проем в шторах.

Фрэнки схватила подобравшего лапки Винни, бережно положила его в корзинку и последовала за теперь совершенно нагим Санни за дверь и в исходящую паром воду.

* * *

– Мне кажется, я сварился, – сказал Санни. Он погрузился в горячую воду онсэна, которая удачно прикрывала его до пупка.

– Прямо сейчас мне очень трудно на тебя смотреть, – сказала Фрэнки, которая сидела рядом с Санни и старательно отводила глаза от его наготы.

– Ты сама об этом просила.

– Я уже передумала, – покраснела она. – Знаешь, то, что я попросила тебя раздеться, не значит, что собираюсь с тобой переспать, – добавила она, скрестив руки.

– Ты мне это сказала всего семь раз, – ухмыльнулся Санни и развел ноги, открывая себя миру.

– Господи, Санни! – рассмеялась Фрэнки, прикрывая глаза ладонью.

– Кстати, знаешь, что, если бы мы были в Японии, тебя бы сюда не пустили? – сказал Санни.

– Да, да, знаю. Потому что я не разделась, – сказала Фрэнки, плеснув в него водой.

– Нет, из-за этого, – Санни придвинулся ближе к Фрэнки и коснулся маленькой татуировки в форме сердечка, спрятанной у нее за ухом. Фрэнки вздрогнула.

– Из-за татуировки? Я ее ненавижу. Мне было восемнадцать, я жила в Париже и пыталась бунтовать. Такая банальная история. Ни о чем в жизни я так сильно не жалею, – непринужденно сказала Фрэнки.

– Мне она нравится. – Санни придвинулся ближе. – Ты мне не рассказывала таких историй из прошлого. Расскажи еще. Что ты делала в Париже?

– Работала в книжном магазине, но в основном ела много сырного суфле, – ответила Фрэнки. – Так что в Японии имеют против татуировок? – спросила она, сердясь на себя за то, что меняет тему.

– Татуировки запрещены в большинстве онсэнов, чтобы туда не могли попасть якудза, японские синдикаты организованной преступности, – сказал Санни, все еще гладя татуировку Фрэнки.

– Откуда ты это знаешь? – спросила Фрэнки, пытаясь удерживать дыхание ровным.

– Я десять лет изучал японскую культуру и историю.

– Правда? – удивилась Фрэнки.

– Нет, я прочитал это в «Гугл» за пять минут до того, как поехать за тобой, чтобы произвести на тебя впечатление.

– А о том, что сюда пускают только голыми, не прочитал?

– Это я, видимо, пропустил, – улыбнулся Санни.

– Это самое странное свидание в моей жизни.

– Кстати говоря, когда мы будем крестить нашу черепашку? – спросил Санни.

– Сразу после этого, – Фрэнки прикусила губу и поцеловала его.