Книжный ниндзя - Эли Берг

Лина Мориарти, «Большая маленькая ложь»

Маршрут поезда Саут-Моранг из города

– Да, это черепаха, – непринужденно пояснила Фрэнки девушке-кассиру, забирая билеты. – Он страдает от разлуки, – прошептала она, пристраивая притихшего Винни в подмышку.

– Не волнуйтесь, – добавила Кэт, – он на поводке. – Она покрутила в воздухе ярко-розовым шнурком.

Кэт и Фрэнки шли по людному фойе школы «Ярравуд». Они только что сходили на занятие по танцам в стиле Бейонсе (на которых Кэт в течение сорока пяти минут кричала «где моя ветросдувка?») и прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть, как Себ играет мистера Соверберри. Школа «Ярравуд» была редкостью. Она пряталась в пригородной мекке модного и крутого города и умудрялась сохранять самые традиционные ценности. Несомненно, здесь будут соблюдать каждую букву и ноту пьесы. «Смотри, «Оливер Твист» 1948 года, – подумала Фрэнки, – сейчас будет версия еще скучнее».

– Напомни еще раз, что я тут делаю? – Кэт ткнула Фрэнки локтем в бок.

– Тренируешься для материнства. – Фрэнки и Кэт протиснулись через ряд пластиковых стульев и устроились между семейством из четырех человек, с головой погруженных в свои девайсы, и восторженными бабушкой и дедушкой. – О, и для того, чтобы помешать мне сотворить что-нибудь глупое с телефоном Санни.

– Сколько уже времени прошло?

– Двадцать два часа и пятьдесят три минуты. Не то чтобы я считала, – пробормотала Фрэнки, листая грубо сколотую степлером программку.

– Мое мнение: бросай его, как Фермина – Флорентино. Какой псих проверяет телефон по меньшей мере каждые пять целых двадцать три десятые минуты? Если это не признак социопата, то не знаю, как это понимать.

– Может, он сейчас погружен в самоосознание?

– Расскажи это на Buzzfeed, в статье о пяти самых больших неудачах Евровидения, которую он не прочитает.

– Все равно я пока не хочу с ним разговаривать. Ведь велика вероятность, что другая женщина… – она понизила голос до шепота, – это я.

– Не знаю, почему ты не прикладываешь больше усилий, чтобы взломать пароль. Как будто это первый мужчина, за которым ты следишь! Ты совсем новичок, Роуз.

– Наверное, он не звонит, поскольку знает, что я видела фотографию, на которой он обцеловывает другую женщину.

«Я знала, что он не может серьезно интересоваться такой как я». Фрэнки мысленно ругала себя за то, что посмела думать иначе.

– Ага! Он попался в собственную паутину грязной лжи! – сказала Кэт слишком громко для тихой аудитории, полной детей.

Фрэнки толкнула ее ногой и прошептала:

– Ты права. Он должен знать, что я все узнаю. Какой идиот: оставил у меня свой телефон! И какая я дура, что ему доверилась. Он, наверное, хотел, чтобы я узнала. Понимаешь, так он как бы говорит мне, что я женщина на стороне, но не словами. Вот трус.

– Вот урод.

– Вот дурак.

– Вот Ник Данн.

– Вот Гестер Прин.

– Вот Моби Дик.

– Дамы, замолчите уже! – рявкнул мужчина в пяти сиденьях от них.

* * *

В аудитории начал гаснуть свет. Шепот стих, телефоны переключили в бесшумный режим. Заворчал оркестр, и на сцену вышел хор растрепанных сирот. Металлические ложки стучали о чашки, и сироты пели (по большей части попадая в ноты): «Еда, прекрасная еда». Фрэнки почувствовала, как у Кэт поднимаются и опускаются плечи, а через минуту она склонилась и прошептала ей на ухо: «Вы с Роном Уизли мне должны. Что-то большое».

Через двадцать пять мучительно долгих минут Себ, закутанный в плотный черный плащ, вышел на сцену. Фрэнки встряхнула Кэт, чтобы разбудить, и издала одобрительный вопль.

– Цены, положенные советом, очень маленькие, – сказал Себ, имитируя акцент кокни.

– Гробы – тоже, – сказал маленький мальчик, одетый как мистер Бамбл, с сильным индийским акцентом.

– Все это не сходится, – прошептала Кэт. – Сначала он накидывается на тебя в поезде. Потом отводит в книжный бар, потому что ты любишь читать. После покупает тебе черепаху. Конечно, это не кольцо с бриллиантом, но только посмотри на него! – Кэт указала на Винни. – Такой красивый, трогательный. – Они обе сделали паузу для любовного разглядывания неподвижного панциря. – О, и нельзя забывать про романтичный поход в экстравагантные японские бани!

– Но разве это на самом деле романтично? Он потащил меня в одно из немногих мест в Мельбурне, где мне гарантированно пришлось бы раздеться, – Фрэнки погладила Винни, спрятавшегося в своем панцире.

– Тогда в этом случае разве он не должен быть весь «сэр, пожалуйста, можно мне еще»? – продолжала Кэт, игнорируя смущенное шиканье, скрываемое за кашлем. – Дай мне его телефон. Мне нужно еще раз посмотреть на фото.

Фрэнки выудила из сумки телефон Санни. Кэт, прищурившись, уставилась на экран, сиявший в темном помещении. На нем Санни все так же прижимался к великолепной женщине. Фрэнки снова накрыла боль при виде этого фото. Язык тела, желание в глазах – все говорило, что это не обычный поцелуй.

Кэт покачала головой.

– Что ж, это точно не его сестра.

Телефон завибрировал, и они обе подпрыгнули на месте.

– Кто это? – зашипела Фрэнки, потянувшись за телефоном. Кэт оказалась проворней и отвела руку. – Не смей отвечать, Кэтрин.

Прежде чем Ловкий Плут успел обобрать карман-другой, Кэт прошептала:

– Здравствуйте, это Кэтрин Купер. Чем могу помочь?

К ней повернулись недовольные головы.

– Извините! – Кэт прикрыла трубку ладонью. – Мне надо ответить. – Она встала и выбралась в левый проход, наступая на ноги и задевая сумкой и животом затылки. В ответ на направленные на них взгляды Фрэнки пожала плечами. Все это ничем хорошим не могло закончиться. Фрэнки то скрещивала, то расставляла ноги и крепко прижимала к себе Винни, пытаясь сосредоточить внимание на происходящем на сцене.

Через пять мучительных минут визгливой арии «Считай себя…» Кэт наконец вернулась. Она пробралась между сиденьями, снова подняв шум, и непринужденно села рядом с Фрэнки без единого слова. Фрэнки выжидательно ткнула ее локтем.