Дочь для миллионера. Подари мне счастье - Алекса Гранд

Он почему-то задерживается. А спустя пять минут на телефон прилетает сообщение от Тимофеевой «Я, кажется, забыла закрыть кабинет. Проверь, пожалуйста».

Ругнувшись на коллегу, я отклеиваюсь от капота Багровского Порше и возвращаюсь на арену. Миную коридор за коридором, толкаю дверь и застываю, не в силах пошевелиться.

Шипастый таран с грохотом врезается в грудь и распарывает кожу до мяса.

Сбывается мой худший кошмар, которого я инстинктивно боялась.

На кушетке лежит Багров. А сверху на нем – Надежда.

Глава 15

Эва

Это, твою мать, больно. Очень больно.

Искры сыплются из глаз. Язык во рту разбухает, как будто у меня случился анафилактический шок. Поджилки трясутся.

Нервная дрожь разбивает все тело и сосредоточивается на кончиках пальцев.

Мне до безумия хочется подлететь к ним. Вцепиться в шевелюру Тимофеевой, выдрать ей все волосы и расцарапать лицо. Так, чтобы кровь заляпала белоснежный халат.

Но я никогда не была скандалисткой. Поэтому проглатываю унижение и круто разворачиваюсь на каблуках.

– Ты выше этого, Эва!

Убеждаю я себя и пулей несусь по коридорам. На улицу выметаюсь дезориентированная и жадно хватаю раскаленный воздух. Он колючими иглами впивается в легкие и не остужает полыхающие огнем внутренности.

– Мудак! Какой же ты мудак, Багров!

Выплевываю я пораженно и двигаюсь вперед, плохо разбирая дорогу.

Все-таки я – любимая дочь фортуны. Ничем иным, кроме везения, я не могу объяснить присутствие Тарасова на парковке. Он греет мотор, опускает стекло и энергично мне машет.

Я бегу, как будто он мой последний шанс на спасение. Падаю на пассажирское сидение мешком и полузадушено хриплю.

– Увези меня отсюда, пожалуйста!

– И тебе привет, Эва.

– Скорее, Леня, прошу.

От моего самообладания ничего не осталось. Я не гнушаюсь умолять парня, которому отказала, и радуюсь, когда он с пробуксовкой срывается с места.

В боковое зеркало я замечаю, как следом за мной на парковку выскакивает взъерошенный Багров, но я не готова сейчас выслушивать его оправдания.

Вряд ли он озвучит что-то небанальное.

«Эва, это не то, что ты подумала!».

«У нас с ней ничего нет».

«Она просто споткнулась и упала на меня».

Я проигрываю в мозгу возможные варианты и кривлюсь, как будто сжевала лимон целиком. Вонзаю ногти в подлокотник, прикрываю веки и чувствую, как по щекам градом катятся слезы.

На душе хмуро и гадко.

– Держи.

Тарасов протягивает мне сложенный вчетверо носовой платок, и я стираю с кожи влагу. Какое-то время мы просто молчим, а потом Леня трогает меня за запястье и мягко интересуется.

– Поделишься?

– Да нечем, – со скрипом выдавливаю я и ухожу ответа. – Вот скажи, Лень, Багров всегда был бабником?

– Ну, пока был свободным, да.

Честно сообщает Тарасов, и я словно наяву слышу оглушительный треск. Это рушится моя самооценка.

– А как ты появилась в клубе – ни-ни. Никаких интрижек. Сама понимаешь, мы в раздевалке всегда трем наши победы.

Пожимает плечами Леня, и я с удивлением на него кошусь. Не ожидала от него подобного благородства. Ему представился отличный шанс закопать соперника, но он не спешит топить конкурента.

– Ладно. Это больше не имеет никакого значения.

Качаю я головой и пытаюсь избавиться от застывших перед взором мерзких картинок. Только эту миссию я фатально проваливаю. Думаю о том, что могло быть, если бы я не помешала двум «влюбленным».

– Ты торопишься? – спрашивает Леня без намека на флирт, и я топну в признательности к нему, высекая ровное.

– Нет.

Сегодня Ксюша гостит у бабушки с дедушкой, поэтому я, действительно, не спешу домой. Не хочу утопать в жалости к самой себе, пялиться в потолок и оплакивать обратившиеся в пыль надежды.

– Хорошо. Тогда покатаемся по городу?

– Давай.

Соглашаюсь я, и мы с Тарасовым нарезаем круги по вечерней Москве. Он рассказывает о себе, своей семье и младшей сестренке, мечтающей стать известной танцовщицей. И я благодарна ему за то, что он заполняет пустоту и не дает провалиться мне в безрадостные мысли.

Спустя какое-то время автомобиль тормозит у кафешки, и Леня предлагает мне перекусить.

– Спасибо. Я ничего не хочу, – я отрицательно мотаю головой, но спутник отказывается принимать мой отказ.

– А надо. Твой организм нуждается в дозе сладкого.

Спорить дальше я не решаюсь, придя к выводу, что Тарасова сейчас не сможет остановить даже танк. Он тащит меня внутрь на буксире, подзывает официантку и делает заказ.

Отодвигает для меня стул на правах нежданного кавалера, а сам размещается напротив. Он не пытается ко мне подкатить, не отпускает дежурных комплиментов и представляется намного более глубоким, чем я посчитала в начале нашего знакомства.

– Эва, а ты когда-нибудь любила? Вот так, чтобы по-настоящему. До помутнения рассудка. Безбашенно. Наотмашь, – спрашивает, на удивление серьезно, и я ему открываюсь.

– Любила.

– Багрова?

– Да.

Я поднимаю вверх руки, признавая поражение, и понимаю, что до сих пор испытываю к Данилу сильные чувства. Вопреки его предательству, разбередившему старые раны. Вопреки здравому смыслу. Вопреки десятку причин, по которым нужно оставить его в прошлом.

Я мысленно ругаю себя последними словами и все равно ищу ему оправдания.

– А ты? – отбиваю подачу и наблюдаю за тем, как Леня неспешно потягивает кофе.

– А я пока нет. Но все же мечтаю найти свою единственную.

– Обычно у футболистов более приземленные желания. Карьера, машина, квартира. Отпуск на Бали с модельными куклами.

– А мне не надо куклу. Обычную девчонку хочу. Простую. Без выкрутасов всяких и прочей шелухи.

– Встретишь еще.

– Думал, с тобой выгорит. Но вижу – без вариантов. Багров и здесь меня обскакал.

– С чего вообще началось ваше соперничество?

– С моей глупости, – хмыкает Тарасов и подвигает ко мне тарелку с пончиком, обильно политым шоколадной глазурью. – Я так сильно хотел доказать, что лучший. Что могу заменить его на посте капитана. И облажался. Теперь вот скамейку запасных полирую.

– Бывает.

Смеюсь я впервые с того момента, как мы покинули арену, и не отказываю себе в лишних калориях. По-моему, я их столько сожгла, пока нервничала, что вреда фигуре не будет.

Вечер проходит лучше, чем я рассчитывала. Леня оказывается приятным собеседником и галантным парнем. Он оплачивает счет, не позволяя мне потянуться к кошельку. Старается меня рассмешить. И отвозит домой без всякого намека на продолжение.

– Спасибо за то, что скрасил мое одиночество.

– Обращайся. Дружить будем.

Он подмигивает мне по-доброму и, дождавшись, пока я скроюсь в подъезде, уезжает.

А в квартире из меня словно выпускают воздух, как из проколотого иголкой шара. Апатия наваливается с новой силой и вешает на лодыжки