Оторва - Ольга Пожарова

— Ну, эт… Петровна сказала, что невестка её тебя потрогала и эт… убедилась… Вот и я хочу… — и как кот на сметану облизывается.

— Чего хочешь? Убедиться? — ох, достали меня односельчане любимые…

Конечно, неживая я тут… Хотя… Если Совенок наш не угомонится, то недельку-другую и от неживой я мало чем отличаться буду…

— Не… Потрогать… — и только что слюна у этого козла на пол не капает…

А ещё он бочком-бочком и за прилавок ко мне… И руки свои похотливые уже тянет…

— Я тебе сейчас потрогаю!!! Я тебе, козлу похотливому, сейчас так потрогаю, что трогалку свою отдельно в руках домой понесёшь!!! — и, не долго думая, прыскаю ему средством для мытья стёкол, которым я витрину мою, прямо в лицо, а сверху припечатываю той тряпкой, что витрину протирала. — Я тебе, кобелю блудливому, сейчас всю блудилку поотбиваю!!! — продолжаю стебать тряпкой обалдевшего Семёныча. — Ты у меня забудешь сюда дорогу раз и навсегда!!!

Не знаю, откуда только силы взялись — только что как сонная муха еле двигалась, мечтая хоть куда-то прилечь и поспать, а тут…

Семёныч тоже не ожидал такого отпора и сначала вроде как опешил, а потом решил, видимо, что лучше ноги унести от греха подальше и потому начал активно так пятится назад, прикрывая ладонями свою проплешину.

Но я уже вошла в раж…

Нет, а что мне, ждать, когда он и правда, щупать меня начнёт⁈

— Ронька, отова такая, я тебя…!!! Я в полицию…!!! — верещит ультразвуком Семёныч и пятится к двери.

— Да хоть в ООН!! — продолжаю наступать, стебая его тряпкой, зажатой в левой руке и прыская ему в лицо жидкостью для мытья стёкол, которую держу в правой.

— Глаза щиплет…!!! — пытается увернуться этот плешивый козёл!!!

— Я тебе ещё ниже прысну, чтобы и там защипало!!! — наношу удары тряпкой куда придётся, потому что с левой руки бить неудобно.

— Ай!!! — вдруг по-бабьи взвизгивает Семёныч и сайгаком выскакивает за дверь.

И вроде бы враг повержен, но… Но я вылетаю следом и, не глядя, прыскаю из бутылки прямо… кому-то в лицо…

— Да твою же ж… невесту, Тим!!! — слышу зычный низкий голос…

Тимофей

— Да твою же ж невесту, Тим!!! — отец, конечно сейчас… Обтекает… А у Брониславы глаза…

— А я говорил — стервь, а не девка!!! — вякает откуда-то сбоку вроде бы тот самый мужик, которому в мой первый день в деревне Роня обещала яйца отстрелить.

— Я не в Вас целилась… — Бронислава пытается найти что-то в карманах передника. — Нет… Салфеток нет… Сейчас…

Но прежде, чем уйти бросает этому мужику:

— Семёныч, уйди от греха!!

— Да нормально всё! — приходит в себя отец. — Не ожидал просто…

Ронька быстро скрывается в магазине, но меньше, чем через минуту появляется с бутылкой воды и полотенцем.

— Промоем сейчас… — подаёт отцу полотенце, а сама начинает откручивать пробку от бутылки. — Отойдём только с крыльца…

И, повернувшись к тому мужику, рявкает так, что подпрыгиваем и мы с батей:

— Ты ещё здесь⁇!!

На месте Семёныча, типун мне на язык, я б уже бежал…

— Зато будет, что внукам рассказать… — отец промывает глаза водой, которую Роня понемногу выливает ему в ладони. — Тим, а ты что стоишь, помогай!

— Ронь, давай я… — хочу забрать у Брониславы бутылку, но она выскальзывает из рук…

Брызги в разные стороны фонтаном…

— Тимоха!! Ну, ёпрст… Прости, Ронечка… Ну, и как я теперь в мокрых штанах⁇ Скажут, обоссался мужик!

Да что ж такое-то со мной в этой деревне случается??? В городе человек человеком, а тут тридцать три несчастья…!

— И одежду запасную не брал! — бубнит отец, пытаясь оттереть светло-серые, почти белые брюки…

И я почему-то запасную одежду не взял…

— Штаны найдём… — укоризненно так смотрит на меня Бронислава. — А вы по работе приехали? — отводит глаза…

— Это во вторую очередь… — отец вытирает полотенцем лицо и руки. — В первую — к тебе… К вам… Поблагодарить хотели за гостеприимство… И…

— Пап, давай полотенце… — перебиваю отца, а то ведь скажет сейчас, что мы свататься приехали.

Не то, чтобы я против. Как раз, наоборот, только за. Но что, я сам не могу за себя всё сказать⁈

Вчера я думал, отец пошутил насчёт того, что поедет в Дуброво со мной, но утром он, словно и не заправлялся до полночи коньяком, вскочил чуть не в шесть часов и меня ещё разбудил…

— А эт… Магазин-то сегодня работать будет? — доносится сбоку.

— Семёныч, ты ещё здесь⁈ — тут же рявкает Роня. — Для тебя магазин закрыт!!!

— А что случилось? — спрашиваю переводя взгляд с Брониславы на мужика.

— Так эт… Я убедиться хотел… Пощупать только… — а мужик, кажется, думает, что он бессмертный…

— Решил проверить, живая я или как после похода в рощу… — объясняет Ронька.

— Так ты давай, меня пощупай! Я в той роще вместе с Брониславой был!! — сам удивляюсь тому, что руки в кулаки сжимаются. — А в эту сторону, — кивая на Роньку, — даже смотреть не думай!!!

— Во как у нас… — потирает подбородок Семёныч. — А свадьбу когда играть будем?

— В августе! — отвечает батя.

— Уйди ты уже от греха! — шипит Бронислава.

— Тебя не позовём! — выдаю я…

И все вчетвером переглядываемся, будто первый раз друг друга видим… Хотя… Семёныч и отец — так есть, впервые…

* * *

— Вот тут можно дом ставить — смотри какой вид на рощу… — указывает отец рукой в сторону той самой злополучной Борисовской рощи…

— Нет, здесь точно нельзя! — аж передёргивает всего от востоминаний о том, как мы там музыку услышали. Нет уж, нахрен такое соседство…

— А где тогда? Можно прямо на территории отеля… Или чуть дальше… Хотя можно и в самой деревне, там тоже неплохо будет… — рассуждает отец так, словно Ронька уже согласилась за меня замуж выйти…

— Может, сначала мы с Брониславой как-то…? — пытаюсь остановить отцовский полёт фантазии, а то единственное, что у нас с Ронькой было — так за ручку подержались