Оторва - Ольга Пожарова

В детском саду у меня с девчонками и то больше интима было…

— Ну, так ты пока соберёшься, дом и построим… — батя прёт как танк…

И всего-то ничего осталось — Брониславе сообщить, что она за меня замуж выходит…

Только сначала колюще-режущие и стрелятельно-метательные предметы подальше убрать… И доски в заборе проверить — хорошо ли держатся…

— Пап… Давай лучше по отелю посмотрим всё… — пытаюсь сбить отца с женительного настроя.

— Сначала к сватам пойдём знакомиться! — собьёшь его. — Только, я так понимаю, к бабке с дедом идти надо — родители у невестки моей… своеобразные?

Вот это точно — своеобразнее некуда…

* * *

— Степан Никитич, может ещё картошечки с салом? — суетится вокруг нас с отцом Ронькина бабушка. — Или, вот, кровянку… Вчера только делала…

Батя с набитым ртом киват, соглашаясь и на сало, и на кровяную колбасу, и на всё остальное.

— Не помню, когда последний раз коньяк пил… — как игрушку, крутит дед Брониславы в руках бутылку коньяка стоимостью в половину этой деревни — не мог же отец мой без подарков свататься ехать…

— А потому что тебе всё равно что, лишь бы градус был! — походя пихает деда бабушка Роньки. — Стоило тратиться…

— Не… Ты эт… Не скажи… Благородные напитки они… Сразу видать, что благородные…

— Ага, деда, с простой водки ты в огороде спать завалишься, а после дорогого коньяка — под розовым кустом… — Глеб у них, конечно, язва ещё та…

— Вот и то правда!!! — поддакивает бабушка Брониславы.

— Да много вы понимаете!! — пыхтит дед. — Вот, мы с Жучкой попробуем, а потом…

— А потом не будет у тебя Жучки! — продолжает Глеб.

— А у вас тут и собака есть? — ой, зря ты папа спросил…

— Не… Не совсем… Тут эт… — оживляется дед — Вот! — достаёт из-за пазухи своего котёнка. — Была собака, а теперь котом стала…

И батя мой давится куском кровяной колбасы…

— Да не слушайте Вы его, Степан Никитич, у него уже в голове мозгов меньше осталось, чем у его Жучки!! — заботливо хлопает отца ладонью по спине Ронькина бабушка. — Вот Ирод, довёл гостя своими Жучками!!!

— А что не так-то??? — возмущается дед. — Жуча моя померла, а потом взад вернулась… Ну, пусть не собакой, а как смогла… Слово есть еще… Забываю всё время…

— Реинкарнация? — чувствую, батя потихоньку охреневает.

— Вот! Вот что значит — умный человек!!! Сразу понял — что к чему!!! — Ронькин дед аж на табуретке подпрыгивает. — Не то что некоторые! — грудь колесом, но на бабушку Брониславы косится с опаской.

А котёнок, тем временем, цепляясь коготками за дедову рубаху, заползает к нему на плечо и начинает лизать его заросшую щетиной щёку.

— Как собака лижется! — ахает отец.

— А я про что!!! — у Ронькиного деда улыбка до ушей. — И Жуча моя также целовкалась!! А они все, — обводит грозным взглядом Глеба, свою жену и даже меня, — мне не верят!!!

— Да ладно тебе! — снова пихает деда бабушка Брониславы. — Всю голову уже Степану Никитичу задурил! Поесть человеку не даёт! Да и по делу же, наверное, к нам гости из города ехали, а не на тебя с твоей ожившей Жучкой посмотреть!

— А, кстати, о деле!! — откашливается отец. — Дом мы тут решили построить… Для вашей внучки и сына моего…

Роня

— Ронька!! Караул!!! — влетает в магазин запыхавшаяся Василиса. — Всё!!!

И я сразу представила, что что-то с Совёнком…

Божечки!!! Только не это!!!

— Васька!!! — от перепуга рявкаю на сестру так, что она пугается до дрожащего подбородка. — А ну, говори сразу!!!

— Чего ты орёшь⁇!! — шмыгает носом Василиска. — Я к ней с хорошим, а она…

Да кто ж в своём уме с хорошим вот так…???

Так только ужасы какие-нибудь сообщают…

— С Совёнком всё хорошо? — опираюсь спиной о стену и несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки. Пальцы что-то словно занемели…

— А что ему сделается⁈ Ест и какает!! — надувает губы Васька.

Ест и какает… А я тут за инфарктом гоняюсь…

— А прибегала тогда зачем??? — вроде уже поняла, что ничего плохого не случилось, а руки всё равно трясутся…

— А я теперь тебе не скажу! — гордо задирает нос Василиска. — Раз ты так на меня…!!!

— Да и не говори!!! — главное, что плохого ничего не случилось, а уж хорошее я как-нибудь переживу…

— Ну, и ладно!! — и эта коза вреднючая гордо так уходит из магазина.

На всякий случай звоню Глебу — нет, ну, мало ли… Но брат успокаивает меня, говорит, что и с мамой, и с Совёнком всё лучше некуда — там сейчас Маришка с Роником и Акимом… А папа… Ну, у папы праздник… Ладно, главное, с мелким всё хорошо…

А Василису… Да поздно, наверное, уже жопу ей драть — воспитывать нужно пока поперёк лавки лежит, а когда вдоль, так уже и смысла нет…

Но успокоиться всё равно не получается…

Я уж и конфеты нафасовала по двести и по триста граммов — а наши обычно только так и берут, килограммами никто не закупает. Разве что подушечки, которые в сахаре. Но их только завтра привезти должны… Витрину натёрла до блеска… Даже крышки для закаток зачем-то начинаю пересчитывать…

Не успокоиться никак…

— А чё, никого живого нет? — вот только я наклонилась, чтобы ещё одну коробку с крышками для банок достать, как тут же кто-то и пришёл…

— Ну, если ты меня за живую не считаешь, то нет… — отвечаю Петюниной жене.

— Да… И не знаю даже… — то ли шутит, то ли нет… — А я чего пришла… Ну, за пивом для Петьки и за маслом и перцем для бабки… Но это так… А ты, правда, за того мужика, с которым в роще была, замуж выходишь?

— Лер, я с братьями там была… Масло как обычно — три бутылки и подешевле? А перец какой? — пытаюсь сбить Петюнину жену с рощинской темы. — И пива сколько мужу твоему?

— Да погоди ты!!! — машет