Трудно быть боссом - Юлия Бузакина

Пока Андрей выгружал из багажника провизию, мы с Левой спустились по дорожке к старой пристани.

— Лодка, мама!

Лёва отчаянно тянул меня за руку к воде, и мне с трудом удалось его остановить.

— Сынок, там сыро, можно промочить ножки. Давай исследуем лодку завтра утром?

— Давайте в дом, а то на улице прохладно! — помахал нам с веранды Андрей.

Переглянувшись, мы с Лёвой зашагали обратно к дому. На лице моего сына проступило разочарование – он так хотел потрогать лодку!  А в моей голове кружились воспоминания. Вот мы торопимся всей веселой школьной компанией по дорожке к пристани. Вот пытаемся разжечь огонь. А вот Андрей сжимает мою руку и незаметно уводит меня за угол дома – туда, где совсем темно и нет никого, кроме нас двоих. Его губы совсем рядом, они скользят по моей шее, руки поглаживают плечи, спину, а я, в смятении замечаю, как в небе сверкают яркие звезды…

Подняв голову вверх, я подметила, что звезды никуда не делись. Даже сейчас, когда веранду освещал фонарь, они были такими же, как и много лет назад.

— Мам, ну, идем же в дом! — потянул меня за руку сын.

— Идем, — согласилась я

В доме имелось три спальни и просторный холл, который использовали как гостиную и столовую одновременно. Полукруглая арка отделяла зону кухни, из которой тоже было видно небольшую старую пристань и лодки.

Но главной изюминкой всего этого великолепия была светлая мансарда с подвесным плетеным креслом и небольшим мягким диваном у окна. На подоконнике стояли шахматы, рядом лежала стопка потертых книг, а под потолком висела гирлянда. Все, как и четырнадцать лет назад: деревянные полы поскрипывали под ногами, стены приятно пахли деревом, и хотелось только одного – закутаться в плед, устроиться на мансарде с чашкой чая и любоваться потрясающим в своей безмятежности озером.

Я вздохнула. Когда-то это место казалось мне раем на земле, и даже спустя много лет ничего не изменилось.

Лёва с интересом осматривался по сторонам, а я заглянула в столовую.

Андрей уже уложил провизию в холодильник. На столешнице осталась только бутылка сухого вина и тарелка сыров. Розы лежали в мойке, и на них тонкими струйками стекала прохладная вода.

— Ева, я поставил ваши вещи в спальню, которая ближе к ванной. Устраивайтесь с Лёвой там. — Он улыбнулся. — Жду вас в столовой.

— Кажется, нашему маленькому путешественнику пора в постель, — посматривая, как малыш трет свои глазки, сказала я.

— Тогда купай его и укладывай. А я займусь приготовлением романтического ужина. Приходи… - он на миг замолчал, а потом добавил: - если захочешь.

— Обязательно приду. После сегодняшних неприятностей посидеть в тишине с бокалом вина будет очень кстати. А где молоко в пакетиках? Лёва любит его пить перед сном, — подхватив сына на руки, спохватилась я.

— В холодильнике. Спокойной ночи, Лёва.

— Спокойной ночи… а ты завтра отдашь мне самокат? — с робкой надеждой посмотрел на Андрея Лёва.

— Конечно! Как только придет утро, мы с тобой позавтракаем и соберем твой подарок.

Малыш удовлетворенно улыбнулся и сладко зевнул.

Андрей вручил мне маленький пакетик молока, проводил нас многообещающим взглядом и остался хлопотать у стола.

Я быстро обмыла Лёву в ванне и переодела его в теплую пижаму. Когда несла его в спальню, он уже клевал носом. Ему даже не потребовалась сказка на ночь. Накрыв его пуховым одеялом в большой постели, я осторожно прикрыла дверь – так, чтобы слышать малыша, если он проснется – и вернулась в столовую.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Андрей в мое отсутствие потрудился на славу. Стол был сервирован для романтических посиделок: мерцали свечи в подсвечниках, приятно радовали глаз накрахмаленные белоснежные салфетки, на подносе стояли два хрустальных блюда – с аппетитными нарезками и с фруктами. Коробочка шоколадных конфет с миндалем завершала красивый натюрморт.

В кухонной зоне разливался аромат гвоздики и корицы. Андрей, закатив рукава белой рубашки, ловко закидывал в кипящее вино тонко нарезанные фрукты.

Притормозив у входа, я украдкой вздохнула - он был красив. Статная фигура, слегка взлохмаченные русые волосы, золотинки в ореховых глазах… С возрастом его привлекательность только усилилась.

— Я решил, что нам нужен глинтвейн, — он обернулся и его губ коснулась едва заметная улыбка.