Нашла себе блондина! - Екатерина Вильмонт

А он, конечно, шикарный дядька. Ничего не скажешь, можнопонять, что ты так… Ой, Тань, тебе что, плохо?

– Нет, мне хорошо! Мне просто прекрасно, сама, что ли,не понимаешь, как я счастлива! – не своим голосом заорала я. – Ипусть он катится в…!

О, с каким наслаждением я вспомнила все матерные слова,какие знала с детства! И материлась я минут пять без перерыва. У Райки отвислачелюсть и глаза на лоб вылезли.

Но она молча слушала, не перебивала. Когда я наконецвыдохлась, Райка вдруг подскочила ко мне, обняла и сказала:

– Ничего, Танька, теперь я за тебя спокойна, ты непропадешь! Если человек способен так материться, значит, у него большаяжизненная сила. Молодец, Татьянка!

Ну все, с этим мы закончили! Завтра с утра мотанем вИзмайлово, я уж договорилась насчет места, столик возьмем там рядышком, уодного парня, так что…

– Рай, как же ты там на холоде? А голос?

– Завтра минус один, это не холод! Орать я несобираюсь, а вот одну хитрую штуку для заманивания покупателей придумала,такого там еще не было! Но пока я ничего не скажу. Давай работать, а то вдругзавтра все продадим, в воскресенье нечем торговать будет.

– Да ну, Райка, может, вообще еще ничего продать неудастся…

– Ты чего, обалдела? Даже думать так не смей, не то чтоговорить! Не волнуйся, со мной не пропадешь! Я тебя не кину, не то чтонекоторые. Кстати, имей в виду, я сегодня у тебя ночую, я уж с одним типомдоговорилась, он нас на тачке отвезет с нашим барахлом!

До поздней ночи Райка занималась психотерапией –рассказывала без умолку о своей учебе, о преподавателях, студентах истудентках, об артистах Театра оперетты и в результате так меня уболтала, что язаснула и проспала до самого утра. Первым делом взглянула в окно, не идет лиснег с дождем. Слава богу, погода была приличная, два градуса мороза. Совсем нехолодно!

– Но одеваться все равно надо, как в сильный мороз, ато живо коньки отбросишь. Лучше всего валенки с калошами.

– А где их взять?

– Ну, сегодня, конечно, обойдемся, носки потеплеенадень под сапоги, а дальше надо будет озаботиться. Ничего, припрет, найдем иваленки, и калоши, и платки пуховые… Только штанов побольше поддень; дапотеплее, а то простудишь самое интересное место, что тогда?

Я вон, видишь, трое порток взяла!

– Райка, но это же ужас, на кого мы похожи будем?

– На всех остальных художников, там все так одеваются!Да не стесняйся, говорю же, нас на машине довезут.

Видок у нас, конечно, был еще тот, и мы долго ржали, глядядруг на друга. Кто бы мне вчера утром сказал, что я буду смеяться, я бы в рожутому плюнула, а вот поди ж ты!

Когда мы наконец разложили свой товар, я подумала: «Господи,помоги», – хотя в Бога никогда не верила.

А Райка достала из сумки термос с чаем и еще какой-тоящичек, нажала на кнопку, и вдруг над аллеей понесся дивный голос: «Девицы,красавицы, душеньки-подруженьки, заходите, девицы, пончо покупать!» Я так исела – Ничего идейка, а? – с гордостью сказала Райка. – Орать-то самая тут не могу, а так и товару реклама, и мне заодно! Вдруг какой знатныйиностранец заинтересуется. – Как бы нас отсюда не шуганули за такую рекламу! –испугалась я.

– Не дрейфь, Татьянка, у нас все получится, я знаю!

Как ни странно, но Райка оказалась права. Торговля у наспошла. Ничего подобного нашим пончо никто не продавал. А вот фартучков иприхваток хватало, и были еще куда лучше моих. Хорошо, что я их немногосделала, на пробу. А сумок вообще ни у кого не наблюдалось. Хотя, конечно,сейчас, наверное, для холщовых сумок еще не сезон, это ближе к лету. К намподходили не только покупатели, но и другие продавцы, вернее, художники,разговаривали, шутили, поздравляли с началом новой деятельности… Короче, мнетам понравилось. А главное, мы распродали почти все – сорок два пончо! Изаработали кучу денег. У меня просто голова кружилась, я такого не ожидала иуже думала, как лучше потратить деньги, но Райка сказала:

– Танька, погоди барыш подсчитывать! Во-первых, надоеще кое-кому тут заплатить, чтобы жить спокойно, чтобы столик не таскать черезвесь город и вообще, но это так, ерундовые деньги. А остальное надо пустить вдело.

– В какое дело?

– В наше, в какое же еще! На развитие производства!

Я только глаза вытаращила.

– Ну что ты на меня пялишься? Еще платков надозакупить, тесьмы, ленточек, того-сего. Но, конечно, и на жизнь тут останется. Амы ведь завтра еще наторгуем! Здорово пошло! Но вообще, советую начать думать,что дальше. Поверь мне, через неделю, через две, самое позднее, тут ещекто-нибудь начнет такими пончами торговать, да еще и получше, тут знаешь какиемастерицы есть, не нам чета! Поэтому, думаю, долго мы на пончах не продержимся.Ничего, что-нибудь придумаем! Ты вот про сумки говорила…

– Знаешь что. Рай, я считаю таю сегодняшнюю изавтрашнюю выручку делим как договорились, тебе тридцать процентов, этосправедливо, ведь платки у Надьки я покупала, а дальше уж будем пополам…

– Танька, ты человек! – возликовала Райка. –Я и сама думала, только не знала, как тебе сказать, чтобы ты не обиделась. Всеж таки я тоже с тобой наравне буду.

Класс! Давай на радостях тортик купим, а? Хорошая ты девка,с тобой можно дело иметь! Погоди, Танька, мы еще кооператив с тобой откроем!

По выходным дням мы ездили в Измайлово. Кроме пончо сталишить юбки. На вырученные деньги купили Райке в комиссионке швейную машинку,чтобы ей не приходилось каждый вечер ко мне мотаться. Как-то после каникул ястолкнулась в лифте с Аллой Захаровной.

– Танюша, ты чего ходишь как в воду опущенная?

– Да так как-то… А знаете, Алла Захаровна, вашакофейная гуща все наврала.

– Насчет чего это?

– Насчет любви, – вздохнула я, – Таня, все утебя будет!

– Наверное, что-то будет, только не с ним, – Ончто, умер?

– Да что вы такое говорите!

– Ну, если жив, то все будет, вот увидишь. Не веришь?

Давай пойдем сейчас ко мне, и я тебе еще раз погадаю…

– Не стоит, спасибо, но не стоит.

– Как хочешь. Но когда все у тебя сбудется, ты мнетортик на радостях купишь, идет?

– О, тогда я вам не тортик, а тортище куплю, сшоколадным зайцем!

– Смотри, не надуй! – улыбнулась она.

В Измайлово у меня уже появился поклонник, молодой парень,который продавал стеклянные фигурки животных. Его звали Костей. Он каждый раздарил мне шоколадку и приглашал в кино. Шоколадку я брала, а в кино не ходила.Но он не обижался. И часто подолгу стоял возле нашего столика. У Райки тожебыли поклонники. Ее затея с магнитофонной записью, как я и предполагала,провалилась. Народ стал роптать. Мол, и так шумно. Но Райка не особоогорчилась.