Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль

- Эмм…

- Ну?

- По-моему, тут все… хм… вполне… достойно!

- Достойно… - смеётся.

Опускаю взгляд и… это что такое вообще?...

Я лежу на кровати. В одном нижнем белье. Хорошо, что оно новое, потому что обычно я ношу удобные высокие трусы и спортивные лифы.

- Ты в курсе, что ты не Полторашка? - продолжает полушептать-полухрипеть сосед уже в ухо и кусает… мочку.

Ох…

Извращенец.

- А кто я? - мой голос тоже не совсем нежный.

- Ты не Полторашка, ты у меня… алкашка, Яся, - смеётся он и осторожно сдавливает мою грудь.

Ещё одно «ох» срывается с губ. То ли от его наглости, то ли от удовольствия - не знаю.

Но голос я узнаю…

Вспоминаю, где я и кто я. И самое главное - кто он!...

Мой муж - Микула Русский.

Грудь сладко ноет, а внизу живота что-то тянет.

- Эм… а ты чего это вообще себе позволяешь? - вдруг возмущенно спрашиваю и собираюсь подняться, но сильная рука не дает, и я снова падаю на подушку.

- Вишню вот… пизжу, - его голос тонет где-то у меня во рту, потому что Микула нахраписто целует.

Я чисто инстинктивно отдаляюсь.

- Надо зубы почистить, - страшно смущаюсь, слизывая с нижней губы вкус Микулы.

Он карикатурно хмурит широкие светлые брови.

- Издеваешься, да? Я вчера вечером два раза чистил. И утром уже… Два!...

- Зачем так много?... - искренне удивляюсь. - Ты чего? Зубную эмаль сотрешь.

- Как бы чего другое… не стереть, - он смеётся и снова меня целует.

Его мягкие влажные губы обращаются со мной слишком жестко. Весь мой прошлый опыт поцелуев, до Микулы, обнуляется, потому что и не поцелуи это были вовсе. Так… ничтожные чмоканья за стенкой.

- Мик, - все же уворачиваюсь. Жутко неловко: теперь его ладонь поглаживает мой животик в предательской близости от резинки тоненьких трусиков. От горячих пальцев на коже, кажется, остаются ожоги.

Ощущения странные: будто знаю, что это плохо, как бургер в полдвенадцатого ночи, но хочется быть плохой и перемазанной майонезом. Чтобы мужская рука проскользнула внутрь. Потом жалеть буду - не сомневаюсь.

Но все же…

Всхлипываю, когда мои тайные желания сбываются.

И… будто сознание теряю.

- Ох-х-х-х, - сжимаю сильные пальцы бедрами и сразу же чувствую небывалый прилив удовольствия. Тоже ухожу в водоворот. - Ох-х-х-х-х… - будто над землей парю.

- Ох-х-х-х… уеть, - вторит Мик, крепко сжимая меня между дрожащих ног, пока я не растекаюсь по кровати, как теплое желе. - А ты горячая, Яся!... Я даже сделать ничего не успел…

Так… ну все.

Обхватываю мощное запястье и вынимаю руку из трусов, как строгая кондукторша безбилетника.

- Ты сдурел? - почему-то решаю на него разозлиться. - Да? Точно. У тебя температура?

- От тебя? Да!...

Я опять осматриваю комнату.

- Ничего не помню. Как мы здесь оказались? - озадаченно шепчу и отворачиваю лицо в сторону, когда Микула тянется, чтобы снова меня поцеловать.

Колючая щека впечатывается в шею, а потом мой недофиктивный муж неожиданно подтягивается и придавливает меня своим телом.

- Ничего не помнишь, Яся? - внимательно рассматривает мое лицо.

- Нет. Ничего.

- Совсем-совсем?

Я закатываю глаза и обнимаю широкие плечи - просто так удобнее.

- Как танцевали - помню… Как из шатра вышли… А дальше - ничего.

- Точно? И ночью ничего не слышала?

- Нет. Только под утро мне сон снился… Мои все… Набиевы. А ещё... чайка.

- Чайка, значит, - плотоядно улыбается.

- Так… что произошло? - я начинаю злиться сильнее. - И что я должна помнить?...

Первая мысль: этой ночью у нас все было.

- Мы… мм… занимались… мм… - играю бровями, чтобы он понял, как мне неловко.

- Сексом? - подсказывает, ещё сильнее вдавливая в кровать мои бедра своими.

- Да!... - благодарно соглашаюсь. - Это я и хотела сказать!... Спасибо.

Микула смеётся, склоняется и прикусывает мой подбородок.

- Нет, малышка. Секса у нас пока ещё не было…

***

Взявшись за руки, мы выходим из домика и направляемся к ресторану, здесь же, на территории. Пока медленно идем, я здороваюсь как минимум с двумя десятками новых знакомых.

Все они родственники и друзья вчерашних жениха и невесты.

Уже за завтраком, скромно выбрав для себя бутерброд с красной рыбой, проверяю свою страничку в одной из соцсетей. В правом верхнем углу - «Новые друзья». Двадцать три заявки.

Округляю глаза и с опаской посматриваю на Русского.

Это что, заразно?... Такая вот русификация?...

Я никогда не была сверхобщительной. У меня закрытый аккаунт, а диалоги состоят из редких сообщений от самых преданных: банков, доставок пиццы и киноплатформ.

- О, Яся, привет, - говорит приятная девушка. Кажется, сестра жениха. - Я тебе там написала, чтобы ты мне фотографии скинула.

- Ах да, я скину, - под пристальным взглядом мужа, кажется, краснею.

- У тебя там, кстати, фамилия девичья, - не отстает она.

- Ещё не поменяла. Некогда было…

- В место моей силушки залезла - до носков моих добралась, а фамилию так и не поменяла, - цокает Микула, когда мы остаемся одни.

- Мик, - зовёт его муж Полины и бодрым шагом идет к нам. Она семенит за ним. - Дело есть.

- У меня выходной, - Микула поигрывает скулами и отпивает кофе.

- Там у моего партнера беда - жена ключи от машины в реку скинула. Психанула, дела семейные…

- У меня выходной!... Не видишь?

- Он ведь заплатит. Как в прошлый раз, - настаивает лысый сосед.

Микула вытягивает ноги и откидывается на спинку стула. Скучающе смотрит в окно.

- Двойная такса, - равнодушно выдает.

- Двести?... - Полина не выдерживает и бесится так, что коса подпрыгивает. - Ты сдурел, Русский?

- Тогда ищите свои ключи сами.

- Двести… чего? - вставляю свои пять копеек тихим голоском, отодвигая тарелку с недоеденным бутербродом.

- Двести тысяч! - возмущается Полина. - Ты что, Никита Малинин на Дне молодежи?...

- Ищите сами, - кивает Мик.

Сумма-то какая!...

Я девушка простая. У нас ведь как? Нужна кому-то помощь - помогаем, а на чужой беде наживаются только плохие люди.

- Двести тысяч, значит… - недовольно повторяю.

Глава 26. Ясмина

- Иди