Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль

Я стыдливо отвожу глаза.

- Боюсь… - шепчу пересохшими губами.

- Чего, малышка? - его ладонь ласково обнимает мое лицо.

Я хмурюсь….

Чего я боюсь…

Зачем я вообще это слово сказала?

- Что нам зарплаты опять не проиндексируют, и у нас в отделе все разбегутся… - говорю первое попавшееся.

- Пиздец, Яся, - усмехается Мик и чмокает меня в плечо. - Я, вообще-то, о сексе…

- А-а-а-а… ну прости. - Сжимаю его всего своим телом. Руками и ногами. - Мне когда хорошо, я все время говорю невпопад. На массаже тоже…

- Значит, тебе хорошо?

- Очень. Я будто в облаках летаю, а потом - бац! - и молния… прямо в низ живота… - Вскрикиваю, потому что снова ее чувствую.

Но не молнию, а его ладонь. Сначала она ласкает кожу, затем касается между ног.

- Мокрая вся… - глаза Мика загораются.

- Так после душа ведь, - я смущаюсь.

Он хрипло смеётся и снова почему-то называет меня дурочкой, а затем его пальцы делают внизу такое, что становится фиолетово на все. Даже на то, что он все время ставит под сомнения мои умственные способности.

Но потом отпускает…

И снова страх иглами в кожу вселяется.

- Эм… - обнимаю твердые запястья и пытаюсь отсрочить неизбежное. - Я… должна тебе кое в чем признаться.

Взбороздив мой впалый живот и влажную ложбинку между грудей, дикий взгляд Мика устремляется к лицу, а большой палец правой руки варварски мнет мои губы.

- Признаться? - спрашивает он так, будто одна из моих подопечных перепутала дозировку снотворного.

Как лунатик.

Голос вкрадчивый, чуть заторможенный.

Сознание отсутствует.

- Да!... Это про Лютика…

- Лютик? - все ещё ничего не понимает.

Это хорошо.

Это вселяет надежду.

- Цветок.

- Цветок? - сжимает ладонь внизу, выбивая из моего рта по слогам и с придыханием: - Фа-а-а-а-а-а-лено-п-п-псис-с-с.

- Я сейчас чуть не кончил от названия цветка, - мрачновато сообщает Мик. - Говори скорее, Яся. Что там такого важного?

- В общем, он… испортил твои корабли, - коротко улыбаюсь, демонстрируя зубы, и впиваюсь ноготками в его спину.

Мои бедра припечатываются к мужскому паху.

- Да по хрен, - отмахивается от новой информации Русский, смотрит вниз и аккуратно входит в меня.

Я всхлипываю от резкой боли, но вскоре она рассеивается до жгучего, острейшего желания почувствовать Мика в себе. И на себе. И рядом чтобы….

Всегда.

Да, наверное, всегда.

Вряд ли это чувство, как ветрянка, проходит.

- Неплохо идем, - сообщает муж, взволнованно глядя на меня и ещё раз оказываясь полностью во мне. По тому, как напрягаются его скулы, вижу, что он держится из последних сил.

Опускаясь на подушку, тяну его шею за собой и шепчу в губы, одновременно плавно качнув бедрами.

- Ми-и-к…

- Бля-я-ядь… - наконец-то не сдерживается он и начинает двигаться во мне.

Делает это по нарастающей. Быстрее. Резче. Ещё быстрее.

Наконец, замирает и впечатывается в последний раз.

Я чувствую, как между ног саднит. Немного, но все же неприятно. При этом ощущаю себя самой счастливой. Эта девственность как проклятие. Никто не видит, но ты-то знаешь, что она есть. И считаешь себя неполноценной!

Наконец-то все закончилось.

Некоторое время мы ещё лежим в обнимку. Голова Мика опускается мне на грудь, а я перебираю его выгоревшие длинные волосы. Тоже влажные.

Потом он несет меня в душ, но я страшно смущаюсь вида крови на внутренней стороне бедер, поэтому прошу оставить мне одну.

Все как-то правильно у нас складывается, неловкость сменяется полным пониманием. Микула выходит.

Я ещё долго моюсь и рассматриваю свое обнаженное тело в зеркале, а потом, замотавшись в полотенце, иду на кухню и беру кастрюлю, чтобы сварить-таки бульон на суп.

- Блядь! - кричит Мик из гостиной. - Твою мать!... Нет!... Ну нет!...

Я бегу туда и зависаю, рассматривая покрасневшие от моих ногтей ягодицы и спину. Зрелище обалденное.

- Я его сейчас выкину, - ругается Мик на Лютика, рассматривая свою подбитую флотилию. - Все листья повыдираю.

- Ты сказал, что тебе «по хрен», - деловито как бы между прочим напоминаю.

- Я? Разве? - оборачивается и ошпаривает меня взглядом с ног до головы.

- Я точно запомнила, - замечаю. - Ты так мне и сказал...

- Запомнила, значит?... А ну-ка, пойдем…

Он ураганом несется на меня и подхватывает на плечо. Мир кружится от счастья и подпрыгивает.

- Эй ты! - смеюсь и шлепаю упругие ягодицы. - Я хотела приготовить нам ужин. Или можно заказать доставку...

- Я уже заказал, - чувствую, как он кусает мою ногу…

- Правда?

Муж бросает меня на кровать. Красивый, сильный, решительный. Злющий из-за своих кораблей.

- Доставка оргазма, - официально сообщает мне, забирая полотенце.

Все.

Дальше я не помню…

Глава 28. Ясмина

Пятнадцать дней в проекте

Трель будильника вырывает меня из цепких лап сна, и я тут же попадаю в другие лапы. Побольше, посильнее и покровожаднее.

У Микулы всегда теплые, удивительно приятные руки.

Они обволакивают.

В них пропадаешь.

Таешь, как мороженое на солнце.

Кровать слева поскрипывает, и я улыбаюсь, продирая пока только один глаз, которым вижу обнаженного мужа. Зрелище что надо. Второй глаз тут же разлепляется.

- Ну наконец-то… Проснулась, значит? - нападает сверху.

- Ай… Я… я, вообще-то, не выспалась, - жалобно хнычу, но природа берет свое - мои пальцы, словно завороженные, уже исследуют сильные плечи, рельефную спину и крепкие ягодицы.

Харам, Яся!

Ох, харам-харамище.

Правильно отец говорит, что грех всегда сладкий.

- И кто же тебе мешал спать?... - рычит Мик мне в ухо и легонько кусает мочку.

- Один… мм… водяной, - ворчу, отправляясь «гулять» выше, вдоль позвоночника до жестковатых, длинных волос.

- Это я, значит, водяной, Полторашка? - возмущается.

- Ты-ы-ы-ы…

Упершись ладонями о подушку, Микула приподнимается на вытянутых руках и забрасывает мое лицо короткими, как выстрелы, поцелуями.

Я ласково оглаживаю сильную шею и ныряю ниже.

Теперь спереди. По мускулам на груди, «стиральной доске» из пресса и…

- Мм… - толкается мне в руку. Оба смотрим вниз. - Твои пальчики, Яся… Это что-то… Я, кстати, представлял их…

- Ты… представлял мои пальцы? - морщусь, ещё сильнее сжимая упругую плоть.

- Ну да… - он ни капли не смущается.

- Ты.… извращенец, Русский, - с ужасом произношу.

- Дошло наконец-то!...