Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль

Я высоко задираю подбородок, натягиваю рукава лонгслива на пальцы и стараюсь успокоиться.

Там, в ресторане, будучи на эмоциях, все высказала этому эгоисту.

Как вообще можно оставить людей в беде?

И ещё заявлять такие неподъемные суммы?

Двести тысяч!

Обалдеть!...

Я зарабатываю в разы меньше и никогда не отказываю людям в помощи!...

Это моя миссия - помогать.

Да, мне платят зарплату, она небольшая, а вот таких, как Мик, зарабатывающих на чужих бедах, я встречаю довольно часто. Они ни за что в магазин бабушкам не сходят забесплатно.

Тут же смягчаюсь, потому что от реакции Микулы была в шоке даже его бывшая.

Выслушав меня, он спокойно допил кофе, постучал по карману в поисках ключей от машины и, поиграв челюстью, сказал:

- Собирай вещи и поехали!...

Вздыхаю коротко и вспоминаю сегодняшнее утро. Если отринуть этот непонятно откуда взявшийся эгоизм и желание нажиться на чужой беде, мой муж меня обворожил.

Я, кажется, влюбляюсь. Может быть, это и плохо… Но уж точно по-настоящему, а не фиктивно!...

- Не обижайся, пожалуйста, - говорю тихо и касаюсь согнутого локтя, который Мик тут же отдергивает, чтобы отстегнуться.

Выбираюсь на улицу и ежусь, потому что ощутимо похолодало. Осень в этом году щедра на ветра. Ершистая рябь на Волге тоже не вызывает доверия, поэтому я уже сомневаюсь в целесообразности своего ультиматума.

- Мик, - зову мужа, открывающего багажник.

- Здорово, Русские, - говорит молодой человек, поднимаясь со скамейки возле стоянки.

Запахнув плащ, разглядываю его. Явно татарин, моего возраста и приятной внешности. Несколько раз слышала, как Микула разговаривал по телефону с каким-то Камилем.

Так поняла, с коллегой. Наверняка, это он и есть.

- Подстрахуешь? - выглядывает мой муж из багажника и снимает куртку с плеч.

- Чего ж не подстраховать. Деньги всем нужны.

Я закатываю глаза.

Понятно. Ещё один.

- Сегодня в виде благотворительности…

- В смысле? - Камиль переводит взгляд с меня на своего друга и обратно.

- Здесь говорят: людям надо помогать.

- Не понял?

- Ноль денег, - Микула выпрыгивает из джинсов, и я ещё сильнее ежусь от пробирающего холода. - Так понятнее?

- Безденежная жизнь…

- Кстати… Кам, познакомься. Моя жена - Ясмина.

Я нервно улыбаюсь.

- Здрасьте, - хмурится Камиль и упирает руки в бока. - У меня дома ящик пива и телка… Надо было сразу сказать про благотворительность.

- Кам! - рявкает Русский.

- Простите-простите, - Камиль кивает мне, поигрывая бровями. - Девушка, конечно. Э-эй, - басит, увидев гидрокостюм. - «Мокряк»? Ты там на свадьбе перебухал? Температуру воды знаешь?

- Нормально все будет.

- И без термобелья? Я на такое не подпишусь.

- Нормально все будет, говорю тебе.

- Так, стоп, - Камиль замечает пару возле высокого джипа. - Это мы для них в благотворительности участвуем?

- Для них.

- У них тачка лямов десять стоит. Веет какими-то махинациями…

Микула закрывает багажник и водружает на плечо баллон.

- Кам, просто пойдем уже и достанем эти чертовы ключи. Если я вообще их найду.

- Да, задачка не из легких…

- Помнишь, здесь пару лет назад машина под воду ушла?

- Помню. Дно не очень илистое. Думаю, управляюсь.

Даже не посмотрев на меня, Мик идет к спуску, а я понуро бреду за ним и посматриваю в сторону «растеряшек», которые уютно устроились в своей машине и поприветствовали нас, лишь помахав.

Могли бы хотя бы выйти!... Что за неблагодарные?

Дальше я испуганно наблюдаю, как мой муж, собрав десятки зевак, перебирается через перила и с упором на ноги спускается по бетонной плите к самой воде.

- Зря он туда полез, - говорит Камиль, натягивая веревку. - Ох зря.

Шлем Микулы исчезает из поля зрения.

- С такой водой нужен «сухарь»…

- А что это?

Камиль лишь на секунду переключает внимание от темной воды и удостаивает меня снисходительным взглядом.

- «Мокряк» - летний костюм, «сухарь» - зимний. Сухой значит. Там прослойка воздуха между телом и водой. Воздух как бы греет. Ну и термобелье бы надо. Так и яйца отморозить недолго, - подмигивает мне, а я нервно сглатываю.

Яйца отморозить нам нельзя!... Ну кто тянул меня за язык?...

Чтобы как-то выждать время, я прохаживаюсь вдоль набережной и пытаюсь утихомирить волнующееся сердце.

Проходит пять минут, десять, а Микулы все нет.

Нет и нет.

- Это нормально, что так долго? - спрашиваю у заскучавшего Камиля.

Он закуривает и пожимает плечами, что не оставляет мне шанса - я всхлипываю и плачу, а потом быстро вытираю слезы, потому что Микула Русский всплывает. Как глыба, которая выстоит всегда и везде. В любой воде. И со всем справится.

- Ну что там? - интересуется Камиль.

Большой шлем трясется от кивка, восторженная публика аплодирует и начинает расходиться. Зато виновники случившегося, быстро к нам подоспев, приносят миллион извинений с благодарностями.

А денег за такое тяжелое по отношению к здоровью одолжение не приносят…

Жмоты!

***

- Я пока ужин приготовлю… - аккуратно говорю ему в спину, когда мы оказываемся дома. - Ты какой суп любишь?...

- Не утруждайся, Ясмина, - отвечает Микула отстраненно и плотно прикрывает дверь ванной комнаты за собой.

Первая семейная ссора выходит слишком выматывающей.

Всю дорогу обратно Русский молчал.

Закусив губу, снова едва сдерживаю слезы и все равно иду к холодильнику, чтобы достать из морозилки кусок говядины. Выполняю повседневные дела. Разбираю вещи, поливаю Лютика и долго кормлю Фунтика, поглаживая редкие волоски на жирной холке и мысленно с ним разговаривая.

«Я просто ошиблась. Всем это свойственно».

Возможно, есть такие профессии, где действительно помощь всем подряд становится чреватой?

А Дианка бы сказала: сегодняшняя ситуация дана мне, чтобы понять простое правило: не всегда то, что нам кажется, является истиной. В мире миллионы людей, надо допустить мысль, что их правда другая… Не такая, как твоя.

Из ванной комнаты долго не слышно ни единого звука, а потом резко включается вода.

Выкручивая пальцы, брожу около двери. Мой измотанный легким похмельем и всем случившимся за день мозг вдруг принимает решение срочно извиниться, поэтому я дергаю ручку и проникаю внутрь.

Здесь пахнет мылом и немного порошком.

Душевая кабина открыта.

Мик стоит лицом к стене и меня не замечает,